Изменить размер шрифта - +

— Эллен пришла в голову отличная идея, — начала рассказывать Наталия. — Она предложила поговорить с ее теткой, которая замужем за кузнецом, и узнать, согласны ли они усыновить Тимоти. Я оставила его там на день. Если Тернеры откажутся, мы завтра же или послезавтра отвезем его в приют.

— Ты твердо настроена не подпускать его к приюту, — заметил лорд Колуолл.

— Он такой нежный малыш, — объяснила девушка, — он совсем не похож на других детей.

— Почему ты так решила? — удивился лорд Колуолл. Но Наталия молчала, и он принялся настаивать: — Расскажи мне, почему ты решила, что Тимоти отличается от остальных детей.

— В нем есть... нечто особенное, — заколебалась она. — А может, они все... такие, просто на меня повлияло то, что... я ближе узнала его.

— Так что же такого особенного в Тимоти? — продолжал расспросы лорд Колуолл.

Наталия подняла на него глаза.

— Как я понимаю, вам, милорд, уже... известно, что Тимоти... дитя любви.

— В этом все и дело, — резко произнес лорд Колуолл. — Именно поэтому я и хотел отослать его подальше от нашего дома. Его присутствие только подстегивало тебя в твоем глупом упрямстве. — Помолчав, он продолжил: — Теперь, успокоившись и свыкнувшись с тем, что так некстати услышала, ты, надеюсь, поняла, насколько абсурдны твои идеи. Давай жить как нормальная супружеская пара, Наталия, и тогда я смогу доказать тебе, что мы вполне способны получать огромное удовольствие друг от друга, и даже наслаждение. — Девушка ничего не сказала, и лорд Колуолл добавил: — Это может послужить хорошим фундаментом — и любой согласится со мной — для строительства семьи.

Наталии было трудно сопротивляться настойчивости, звучавшей в его голосе.

Ей хотелось протянуть к нему руки и сказать, что она готова выполнить все, что он пожелает.

Она подумала, насколько легче будет жить, если позволить ему поцеловать ее, убедить себя в том, что ее любовь достаточно сильна, чтобы дать им обоим счастье — пусть и не то, представление о котором она пронесла через долгие годы.

Возможно, если она уступит его мольбам, если она поступит так, как ему хочется, он со временем подарит ей ту любовь, о которой она мечтала.

А если нет, то он хотя бы поймет и примет то, что на нее можно положиться. К тому же — и в этом Наталия была уверена — своей уступчивостью ей удастся добиться от него, по крайней мере, благодарности.

Но разве этого достаточно? Будут ли их дети крепкими, здоровыми и красивыми? Прекрасны лицом и духом? Или они станут воплощением уродства, даже ужаса, от которого ей никак не удается избавиться?

Что бы Наталия ни говорила, она не сомневалась, что никогда не забудет ребенка Сары.

Более того, невозможно не помнить холодности, звучавшей в голосе лорда Колуолла, когда он беседовал с сэром Джеймсом.

Разве, спрашивала себя девушка, разве сможет она заговорить с ним в моменты близости, если у нее в ушах до сих пор слышатся его слова: "В моей жизни нет места этим отвратительным эмоциям".

"Но почему я не могу сделать так, чтобы он полюбил меня?" — вновь и вновь задавалась она одним и тем же вопросом, шедшим из самой глубины души.

Внезапно Наталия почувствовала себя страшно одинокой и беззащитной!

Не вполне отдавая отчет в своих действиях, она приникла щекой к собаке и крепко прижала ее к себе.

Лорд Колуолл как завороженный смотрел на девушку в голубом платье, с ожерельем из сверкающих бриллиантов на нежной шейке и с белоснежными руками, обвившимися вокруг шеи мощного животного.

Весь ее облик свидетельствовал о слабости и беспомощности, однако лорду Колуоллу было прекрасно известно, что она обладает достаточно сильной волей, чтобы держать под контролем свои эмоции и противостоять желанию и зову своего сердца.

Быстрый переход