Лангуст опасливо оглянулся.

— Милорд, умоляю! Не стоит смеяться над силами Волшебного Народца!

— Силами? — Дрож захохотал и полез в седельную сумку. Он вынул оттуда полную пригоршню и показал сэру Лангусту.

— Вот, смотри, что сейчас случится с твоим маленьким народом! Против всей их силы — горсть гвоздей! Обычных гвоздей! Они даже против этого не устоят! Смотри!

И он швырнул в кусты острые железные жала.

Раздался вопль боли, еще, и еще, и еще — вся поляна вокруг застонала. А когда крики стихли, стало слышно, как граф громогласно хохочет.

— Вот видите, — обратился он к своим людям, — эти эльфы не сдюжат с мощью нашей армии. Они не справятся ни с один солдатом, закованным в Холодное Железо!

Корделия от бессилия широко раскрыла глаза, Джефри запыхтел от ярости, Грегори просто застыл, как изваяние, не сводя глаз с графа.

А граф еще раз ухмыльнулся и повернул коня к тропе меж деревьев.

— За мной! — воскликнул он и поскакал в темноту.

Побледневшие, испуганно переглядывающиеся солдаты перекинули детей через седла и тронулись вслед за графом.

Жесткие лошадиные спины больно били в живот, с каждым шагом выбивая дух. Дети стиснули зубы, молча перенося боль. Их мысли роем носились от одного телепата к другому.

«Он ранил по меньшей мере дюжину эльфов, — с болью подумала Корделия. — Может быть, даже убил».

«Он не подчиняется закону, и не уважает границ соседей, — добавил Джефри. — Он не склонится ни перед чем, кроме силы оружия».

«В нем, может быть, и осталась крупица доброты, но пока этого не заметно, — заговорил Магнус. — Мы видели лишь гнусность и низость. Может ли кто из вас назвать хоть одну причину, чтобы помиловать графа?»

«Я не могу!»

«И я!»

«Я тоже!»

«Мы единогласно пришли к решению, — подумал Магнус, понимая всю определенность и вес приговора. — Будем ждать первой возможности».

Узники подпрыгивали на спинах лошадей, хватая воздух в промежутках между ударами копыт — но теперь все их чувства были напряжены в ожидании удобного момента. Мимо проплывали деревья — темные силуэты в свете луны. Магнус вывернул шею, стараясь заглянуть вперед и сообразить, куда их везут, но под густым пологом листвы было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Лишь кое-где сквозь листву пробивались лучики лунного света.

Лес вдруг затрясся от рева, и что-то огромное и массивное бросилось из леса на тропу, прямо перед графом. Во тьме полыхнули багровые глаза. Лошади испуганно заржали, встали на дыбы, сбрасывая седоков, пытаясь повернуться и броситься прочь, в панике сталкиваясь на узкой тропе.

Граф еле совладал со своей дрожащей лошадью, заорав.

— Вперед, в атаку! Кем бы то ни был, ему не устоять против Хладного Железа! Спешиться, мечи наголо!

Солдаты, усидевшие в седлах, попрыгали наземь, выхватив клинки, и столпились за спиной у графа. Медленно, спотыкаясь о корни и невидимые норы под ногами, они стали наступать на огромную ревущую фигуру.

Кошмарное чудовище заметило противников и взревело еще яростней, замахнувшись на графа огромной лапой. Когти размером с кривой ятаган просвистели перед его носом. Конь графа отчаянно заржал и в испуге встал на дыбы.

За его спиной солдаты споткнулись о невидимую преграду, выросшую прямо у них под ногами. Раздались крики страха и ярости, и вояки посыпались наземь. Доспехи звенели, как столовое серебро, когда нерадивый слуга роняет поднос. В середине этой кучи-малы возникла крошечная тень, старательно работающая шестидюймовой дубинкой, аккуратно выбивая пыль из мозгов.