– Телеграммы!

Венеция быстро поднялась по ступенькам:

– Для меня ничего нет?

– Не сегодня, – ответил отец и начал раздавать конверты. – Энтони, это тебе, это Эрику, а это Биллу.

– Боже правый! – рассмеялась мать, как делала всегда, когда волновалась. – Как забавно! Похоже на игру в буриме.

Офицеры показали друг другу телеграммы: все отпуска отменяются, немедленно явиться в места дислокации и доложить командирам, а их жены вразнобой роптали: «как ужасно», «какая досада», «что за нелепость», словно главной проблемой был испорченный отдых.

Эрик, старший по званию, заявил:

– Ну что ж, если говорить обо мне, то я даже доволен. Думаю, пришло время для страны занять твердую позицию. Ничто так не помогает понять истинные ценности, как война.

– Слушайте, слушайте, – сказал Билл.

– Но вы ведь можете остаться на обед? – спросила леди Шеффилд. – Пара часов ничего не изменит.

– Война! – внезапно произнес отец Венеции. – Полная нелепость! – Она взглянула на него: отец сидел в шезлонге и качал головой. – Ты оказалась права, Венеция. Нас в нее втягивают.

Она не ожидала письма следующим утром. Думала, он слишком занят, чтобы писать ей. Но Эдит принесла письмо в обычное время. Было слышно, как зятья внизу готовятся к отъезду.

– Спасибо, Эдит. Скажи всем, что я сейчас спущусь.

Она подождала, пока не закроется дверь, а потом вскрыла конверт. Основная часть письма была написана во время ланча.

Не могу передать словами, как меня тронула эта маленькая веточка белого вереска и то, что ты о ней написала… Я, как и ты, считаю часы до субботы… У нас было долгое заседание… Главное решение, к которому мы пришли, – разослать сегодня же «предупреждающие телеграммы», как это называется на официальном языке… Прямо сейчас я собираюсь в Военное министерство, чтобы убедиться, что эти «предупреждения» вступили в силу…

Вторая часть была короче:

6 часов вечера. Только что закончился военный совет, посвященный исключительно планам действий в период «принятия мер предосторожности». Это довольно интересно, поскольку позволяет понять, какими будут первые шаги к настоящей войне. Ты будешь завтра думать обо мне, милая? А я буду хранить твой белый вереск у самого сердца. Почту вот-вот отправят… хотя мне еще много нужно тебе сказать. С неизменной любовью.

Она засунула письмо в карман юбки. Первые шаги к настоящей войне… Это звучало зловеще. Однако было ясно, что он все еще намерен приехать в Пенрос на уик-энд. Неужели это возможно?

Она спустилась вниз. В холле слуги перетаскивали вещи отъезжающих хозяев в машину.

– А где же все?

– В гостиной, мисс.

Настроение за обедом было на удивление бодрым, даже воодушевленным, как будто офицеры отправлялись навстречу захватывающему приключению. Но теперь, когда они переоделись в форму, все ощутили реальность предстоящей войны, и атмосфера в гостиной стала более сдержанной. Венеция поцеловала каждого из них на прощание: сначала Эрика, нравившегося ей больше других, потом Билла, уверенного, что кризис скоро сойдет на нет, и последним – Энтони, который, целуя, положил ей руку на талию и прошептал в ухо:

– А если меня убьют и мы с тобой так и не переспим?

Она шагнула назад и оглянулась на Сильвию, но та смотрела в другую сторону и, похоже, ничего не заметила.