В паузах между распутыванием этих никуда не ведущих нитей он проводил свободное время в архиве, прорабатывая картотеку настоящих шпионов, знакомясь с германской шпионской сетью, стараясь найти какую-нибудь зацепку, которая помогла бы опознать человека, сбежавшего из спальни над парикмахерской Эрнста. Может, это был гауптман Курт фон Веллер, бывший прусский офицер, арестованный несколькими днями позже? Или Гарольд Даттон, армейский служащий, скопировавший информацию об оборонительных сооружениях Портсмута? Или даже Мария Крёнер, вдова германского агента Вильгельма Крёнера? А возможно, это кто-то другой, настолько хитрый, что не попал в архивную картотеку. Кем бы он или она ни были, у этого человека хватило проворства проскользнуть мимо сержанта Ригана в темный переулок, перебраться через железнодорожную насыпь и скрыться в ночи.

Покончив со списком шпионов, Димер перешел к растущему каталогу тысяч подданных Германии и Австрии, чьи карточки были помечены двумя заглавными буквами, обозначающими степень благонадежности: от ДД (действительно дружелюбный) к ВД (возможно дружелюбный), ВВ (возможно враждебный) и, наконец, ДВ (действительно враждебный). Действительно враждебный! Димера коробило от этих школярских выражений.

Именно в этом отделении архива он и сидел в понедельник, 17 августа, на тринадцатый день с момента объявления войны, когда к нему подошел Холт-Уилсон, из-за летней простуды его большой, похожий на клюв нос покраснел, и с него капало.

– О, доброе утро, Димер! Так и думал, что найду вас здесь. Шеф хочет вам кое-что поручить. – Сказав это, он высморкался в огромный платок.

В душе Димера забрезжила надежда.

– Доброе утро, сэр. И что же это?

– Интересная вещица, которую нам прислал рядовой гражданин. Шеф сам вам все объяснит.

Проглотив разочарование, Димер двинулся следом за Святошей Вилли через дежурную комнату к Келлу. Еще в самом начале он выслушал от шефа пару сдержанных напутственных слов, но порог его кабинета переступил впервые. В углу стояла армейская раскладушка с аккуратно сложенным одеялом – Келл часто работал по ночам. Застекленная дверь вела на балкон с видом на Темзу. Сорокалетний майор сидел за столом. В твидовом костюме, с круглыми очками и зачесанными назад волосами, открывающими широкий лоб, он больше походил на молодого директора школы, чем на солдата. Между собой коллеги называли его Келли, но только когда он не мог услышать. У него была репутация умного человека (рассказывали, что он говорит на шести языках) и сторонника строгой дисциплины.

– Садитесь. Привыкли к новой службе?

– Думаю, да, сэр. Спасибо.

– Итак, у меня есть для вас работа. Почти головоломка. Вот, взгляните.

Он поднял крышку маленькой картонной коробки и пододвинул ее по столу к Димеру. Внутри лежали грязные и выцветшие листки тонкой копировальной бумаги с напечатанным на них текстом. Они были разделены на три стопки, каждую из них перевязали бумажной лентой с пометкой «СДП», «М» и «Г».

Димер поднял глаза на Келла.

– Это секретные телеграммы, полученные Министерством иностранных дел перед самым объявлением войны и недавно обнаруженные в трех разных местах: в Сент-Джеймсском парке, возле реки в Марлоу и в поле неподалеку от Горинг-он-Темс.