– Я просто рассказываю моему другу, что в Пенрос-Хаусе гостил премьер-министр.

– Но ты же не станешь говорить о таких вещах с незнакомцами? Разве ты забыл, что идет война? Он может оказаться германским шпионом.

При слове «шпион» все повернули головы к Димеру.

– Я не германский шпион, – сказал он. – Я английский шпион.

Молодой человек у стойки вскинул голову и посмотрел на Димера:

– Это еще хуже.

Димер рассмеялся вслед за другими и предложил угостить и его тоже. Остаток вечера прошел весело. Он убрал книгу в карман и старался впредь не упоминать в разговоре ни Пенрос-Хаус, ни семейство Стэнли. Говорили о городе и рыбалке, о войне и о том, как много молодых людей уже ушли на нее добровольцами.

– Я думаю, большинство из них чертовы сумасшедшие, – сказал молодой человек по имени Гетин, работающий в паромной компании. – Они даже не представляют, во что ввязались.

Это спровоцировало спор о войне. Дэфидд напирал на то, что нужно проучить кайзера («он зажравшийся мерзавец»), а Гетин объявил себя социалистом и сказал, что войны происходят из-за империализма, который, в свою очередь, является порождением капитализма.

– Или все наоборот?

Похоже, он совсем запутался, потому что был уже изрядно пьян.

В половине десятого хозяин выставил всех за дверь.

На улице они пожали друг другу руки, похлопали по плечу и разошлись в разные стороны: двое валлийцев спустились в гавань, а Димер поднялся в город. В отличие от своих новых друзей, он был довольно трезв. Луны на небе не было, фонари стояли редко, улица притихла, не считая случайного лая собак вдалеке. Димеру дважды слышались чьи-то шаги за спиной, но было слишком темно, и сколько бы он ни оборачивался, так никого и не заметил. И все же у него осталось неприятное, тревожное ощущение, будто за ним следят, и он с облегчением узнал впереди улицу, ведущую к викторианским коттеджам. На первом этаже дома «Вид на бухту» горел свет. Он постучал в дверь, и миссис Гриффитс впустила его. Это была худая женщина с истощенным лицом, не в пример своему мужу, круглому, как бочонок, и по тому, как она поджала губы и слегка покачала головой, нетрудно было догадаться, что ей не по нраву постояльцы, приходящие домой так поздно и с запахом пива.

Димер пожелал ей спокойной ночи и тихо поднялся по лестнице в свою комнату, а там, уставший от поездки и насытившийся крепким ирландским пивом и свежим морским воздухом, растянулся на кровати прямо в одежде и мгновенно уснул.

Глава 15

В субботу утром, вскоре после завтрака, Димер выкатил на дорогу свой велосипед с заднего двора, где мистер Гриффитс разрешил поставить его на ночь. Прошло много лет с тех пор, как Димер в последний раз нажимал на педали. Он перекинул ногу через раму, глубоко вдохнул и оттолкнулся от земли. Переднее колесо виляло, не желая вставать ровно, пока он не прибавил хода, а потом пугающе быстро пронесся по городу, стиснув пальцами ручку тормоза и скользя ногами по булыжнику на поворотах, чтобы хоть чуть-чуть замедлить скорость, и наконец очутился на ровной площадке перед железнодорожным вокзалом.

Он проехал мимо выстроившихся в ряд маленьких, сверкающих побелкой домиков вдоль дороги, несколько преждевременно названной Лондонской, и дальше по открытой местности. Плоская низина заросла кустарником, близкое море оставалось невидимым где-то слева от него. В лицо дул сильный ветер, и продвигаться вперед было непросто. Минут через пять по обеим сторонам дороги начал подниматься лес, а вскоре Димер заметил два высоких кирпичных воротных столба с каменными грифами на верхушке, расположенных в глубине и скрытых за живой изгородью так, что он едва не проехал мимо. Димер резко затормозил и, проскользив по гравию, остановился.