Однако постепенно настроение начало подниматься. Поезд продвигался вглубь Уэльса. Наводящие тоску поля сменились видами отдаленных гор и покрытых сочной зеленью холмов, а после полудня дорога уже шла вдоль морского побережья так близко, что можно было разглядеть волны прибоя, мимо безлюдных дюн и переполненных пляжей с причалами, купальными машинами, кабинками для переодевания и ярко раскрашенными педальными лодками. Они сделали остановки в Риле и Колвин-Бее, и пассажиры валом хлынули из поезда. Сколько лет Димер не видел моря, настоящего синего моря, ослепительно сверкающего на солнце? Трудно припомнить.

Они проехали по длинному мосту через пролив Менай на Англси, а вскоре миновали и дамбу, соединяющую Уэльс с Холи-Айлендом. Димер любовался огромными стаями птиц на отмелях и густыми лесами. Через пять минут поезд прибыл в Холихед. Димер помог ирландской семье снять багаж и даже пронес один из чемоданов через заполненный пассажирами перрон к паромному причалу. Потом пожал руки каждому, включая и детей, пожелал им счастливого пути и вышел с вокзала на маленькую городскую площадь рядом с часовой башней – пропылившийся лондонский полицейский, нелепый в своем темном костюме и котелке; его сопровождали крики чаек и свежий морской бриз, который, казалось, нес с собой обещание приключений.

Город круто поднимался по склону холма, обращенному на северо-восток к вокзалу и гавани. Между ними стоял большой современный отель, но Димер догадывался, что там полно путешественников, направляющихся или возвращающихся из Дублина. Нужно подыскать жилье другого сорта.

Побродив с полчаса по городу, он заметил административное здание Стэнли-Хаус, паб «Герб Стэнли», больницу для моряков, носившую имя Стэнли, и целый ряд богоугодных заведений с тем же названием. Только сам Господь Бог был более вездесущим, чем семья Венеции Стэнли. Окрестные склоны были усыпаны часовнями, церквями и кладбищами с надгробиями сгинувших в море моряков. Бóльшая часть домов в городе была заботливо побелена, улицы вымощены булыжником. В северной части Холихеда Димер отыскал дорогу, которая вела к стоявшим особняком коттеджам, построенным в восьмидесятые годы прошлого века; почти все они, судя по объявлениям, принимали постояльцев. Он выбрал наугад тот, что назывался «Вид на бухту», с маленьким садиком, огражденным кирпичной стеной, высоким крыльцом, балконом из кованого железа над входом и кружевными занавесками на всех окнах. Дородный хозяин мистер Гриффитс заявил, что будет счастлив предложить ему постель, завтрак и вечернюю трапезу за пятнадцать шиллингов в день: завтрак в семь тридцать, ужин в шесть тридцать вечера. Димер заплатил тридцать шиллингов вперед и отнес саквояж наверх.

Его комната находилась под самой крышей, а из окна действительно открывался вид на бухту, – правда, стекло было покрыто соляными разводами, затуманивающими пейзаж. Димер поставил саквояж на кровать, открыл его и переоделся в поношенные брюки, старый твидовый пиджак с заплатами на локтях и кепку. Повязал на шею большой красный платок и заправил под воротник, полюбовался результатом в зеркале над туалетным столиком и решил, что вполне сойдет за школьного учителя или клерка из адвокатской конторы, вырвавшегося на уик-энд из Лондона.

Димер прогулялся до центра города, зашел в велосипедный магазин, оставил в залог пять фунтов и за пять шиллингов в день взял напрокат велосипед, купив по настоянию продавца еще и навесной замок с цепью, чтобы велосипед не украли. В соседнем магазине, торгующем морским снаряжением, среди латунных лебедок и снастей он отыскал маленькую подзорную трубу и ранец, а в книжной лавке приобрел карманный определитель птиц и карту окрестностей. За каждую покупку он требовал чек: полученные от Келла деньги разлетались с пугающей скоростью. Димер поднялся на велосипеде по склону холма, повернул за угол и увидел собравшуюся возле двери какого-то дома толпу молодых людей.