На следующее утро премьер-министр еще не встал с постели, когда Бонги принес ему воскресную почту: короткое письмо от Венеции с благодарностью за подарки (ты такой милый, я буду хранить их, как сокровища) и еще одно, от Китченера, в котором тот сообщал, что Четвертую дивизию прямо сейчас переправляют во Францию, а сэр Джон Френч удовлетворен своими позициями. О боевых действиях ничего не говорилось.

Вышло так, что именно в этот момент он увидел в окно спальни эскадру из восьми линкоров и двух крейсеров, огромными серыми призраками величаво проплывающих по Каналу. Должно быть, они и перевозили новую дивизию, двадцать тысяч солдат, погрузив их в Саутгемптоне и на всех парах спеша доставить на фронт. Эта картина взбодрила его. В субботу он дважды писал Венеции, а теперь снова взялся за перо.

Твое прелестное письмецо пришло, когда я еще только проснулся. Как заботливо было с твоей стороны послать его рано утром! Я написал Китченеру, что хотел бы заранее получать информацию обо всех передвижениях на фронте, и думаю, тебе будет интересно взглянуть на его ответ.

Потом он описал ей картину, увиденную за окном, вложил оба письма в конверт, запечатал и отнес Бонги для отправки на почту. Ему хотелось делиться с ней всем.

Он остался в замке на весь день, прогуливался по парку, играл в гольф и бридж. Только после обеда уехал с Оком и Бонги. К тому времени Ромни-Марш уже заволокло густым морским туманом.

«Нейпир» еле полз по узким переулкам. Свет фар отскакивал от болезненно-желтой стены. «Туман войны!» – попытался он обратить все в шутку, но только сам разнервничался, ругая себя за то, что не уехал раньше. Полиция Кента, отлавливающая шпионов и диверсантов, дважды останавливала машину, и ему пришлось выслушивать, как Хорвуд объясняет, что везет в Лондон премьер-министра. Во время проверки ему светили фонарем прямо в глаза. Он сидел с каменным лицом и смотрел строго вперед. Туман не рассеялся до самого Мейдстона, и только в половине второго ночи они приехали на Даунинг-стрит, где их уже ожидала Марго. Он был не в том настроении, чтобы слушать ее рассказы об охоте в Шотландии, и сразу отправился спать.

Вскоре после семи его разбудил Джордж, протянул полусонному премьер-министру халат и сообщил, что лорд Китченер просит немедленно принять его и ждет внизу. Премьер-министр надел халат, затянул пояс, сунул ноги в домашние туфли и поспешил к лестнице.

Фельдмаршала в деловом костюме и котелке он нашел в зале заседаний. Котелок лорд Китченер снял, как только премьер-министр вошел в зал. В той же руке он держал лист бумаги, который тут же молча протянул премьер-министру. Это была написанная от руки расшифрованная телеграмма с красным штампом «СЕКРЕТНО» в уголке.

ОТ СЭРА ДЖОНА ФРЕНЧА

ЛОРДУ КИТЧЕНЕРУ

24 АВГУСТА

МОИ ВОЙСКА ВЕСЬ ДЕНЬ ВСТУПАЛИ В СТОЛКНОВЕНИЯ С ПРОТИВНИКОМ ПО ЛИНИИ К ВОСТОКУ И ЗАПАДУ ОТ МОНСА. С ПРИХОДОМ ТЕМНОТЫ АТАКИ ВОЗОБНОВИЛИСЬ, НО МЫ СТОЙКО УДЕРЖИВАЕМ ПОЗИЦИИ. ТОЛЬКО ЧТО Я ПОЛУЧИЛ СООБЩЕНИЕ ОТ КОМАНДУЮЩЕГО ФРАНЦУЗСКОЙ ПЯТОЙ АРМИИ О ТОМ, ЧТО ЕГО ВОЙСКА ВЫНУЖДЕНЫ БЫЛИ ОТСТУПИТЬ, НАМЮР ПАЛ, И ТЕПЕРЬ ОНИ ЗАКРЕПИЛИСЬ НА ЛИНИИ ОТ МОБЁЖА ДО РОКРУА. ВСЛЕДСТВИЕ ЭТОГО Я РАСПОРЯДИЛСЯ ОТОЙТИ НА ЛИНИЮ ВАЛАНСЬЕН – ЛОНГВИЛЬ – МОБЁЖ, ЧТО И ПРОИСХОДИТ В ДАННУЮ МИНУТУ. ЕСЛИ ПРОТИВНИК ПРОДОЛЖИТ БОЕСТОЛКНОВЕНИЯ, ВЫПОЛНЕНИЕ ОПЕРАЦИИ УСЛОЖНИТСЯ. ДУМАЮ, СЛЕДУЕТ НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ НА ОБОРОНУ ГАВРА. БУДУ ДЕРЖАТЬ ВАС В КУРСЕ СОБЫТИЙ.