Дилайла — невероятно жизнерадостная девочка, настоящий лучик света. Все соседи от нее без ума.

— Дилайла всегда оставляет для меня рисунки мелом на асфальте возле дома, собирает букетики одуванчиков и кладет на крыльцо. А в прошлом году, когда я сломала бедро, она каждый день приносила мне к двери почту. Такая душка… — дрогнувшим голосом произносит Гвен. — Увы, ни Дилайлу, ни ее маму я не видела уже несколько дней. Погода стояла дурная, и я сидела дома.

— Да уж, из-за такой погоды, наверное, многие сидели дома, — вздыхаю я.

Затяжной дождь продержал людей взаперти, и теперь никто не знает, что же все-таки произошло на улицах нашего города.

Беа делится с Гвен последними событиями, и у той выступают на глазах слезы.

— Вы уж расскажите мне, когда что-нибудь узнаете, ладно? — просит Гвен. Она и сама отправилась бы на поиски, но ей уже под восемьдесят — силы не те, что раньше.

— Непременно расскажем, обещаю, — отвечаю я.

Почти все наши ближайшие соседи знакомы с Мередит, и, хотя в последние дни никто из них с ней не виделся, многие хотят знать, что случилось. Каждый выходит на крыльцо и просит подробности. Все как один с тревогой интересуются: «Что с ней?» Как и Дилайлу, Мередит соседи любят. Ни для кого не секрет, что она всегда готова броситься на выручку. Например, когда муж Гвен был уже глубоко болен, Мередит, если у нее выдавалась возможность, возила его на прием к врачам. А когда у Тиммонсов сбежала собачка, Мередит, усадив Дилайлу и Лео в коляску, исходила в поисках нее полгорода и в итоге нашла.

Мы с Беа пересказываем соседям то немногое, что знаем сами, а те в ответ делятся очень странными наблюдениями. Ян Фляйшер, например, помнит, что машина Мередит была припаркована за домом, а Тим Смит видел, как она ехала по подъездной дорожке.

— А дети с ней были? — спрашиваю я Тима.

Этого он сказать не может. Из-за отблеска на стеклах он не видел, кто именно сидел в машине. Просто знает, что это машина Мередит.

— Во сколько примерно это было?

Тим пожимает плечами:

— Может, часов в восемь. Или девять… На одиннадцать у меня была назначена встреча, — начинает он вспоминать, — и из дома я вышел где-то в десять тридцать. К этому времени я Мередит уже видел, стало быть, не позже половины одиннадцатого, — заключает Тим и извиняется за то, что не может сказать точнее. Заметно, что ему неловко, ведь он, возможно, последний видел Мередит перед ее исчезновением.

Мы с Беа отправляемся к следующему дому. Небо плотно зашторено тучами, воздух пропитан влагой, с деревьев на нас падают оставленные вчерашним ливнем капли, и по одежде расплываются мокрые пятнышки. Зонты мы с собой прихватили; впрочем, пока в них нужды нет, хотя сырость уже успела распушить мне волосы.

На земле повсюду разбросаны ветки, которые дождь с ветром вчера беспощадно ломали и расшвыривали по сторонам. Тротуар весь в лужах, и нам с Беа то и дело приходится их обходить. Сейчас довольно прохладно, градусов шестнадцать, а из-за пасмурного неба, угрозы дождя и неугомонного ветра кажется, что все десять. Захватить с собой куртку я как-то не догадалась и теперь жалею об этом.

Мы переходим дорогу и направляемся к серому дому прямо напротив дома Джоша и Мередит. Здесь живут Ханака — молодая пара с детьми. Мы с ними почти незнакомы, потому что семьи, в которых есть дети, чаще всего сближаются с такими же семьями, а у нас с Беа детей нет. Так что с семьей Ханака я общалась лишь однажды.

А вот семья Дики с семьей Ханака дружит. Я не раз видела, как Дилайла и Лео гоняют вместе с их дочерью на велосипедах и как Мередит с Кассандрой — матерью девочки — что-то весело обсуждают на улице. Кассандра Мередит нравится.