|
Как же непривычна неуправляемая тревога! Сообщения совсем выбили меня из колеи. Затем говорю ученикам вдыхать через нос, наполнять воздухом легкие, живот, потом как можно громче выдыхать. Дышу вместе с ними, изо всех сил стараясь успокоиться. Некому желать мне смерти. Я в жизни не сделала ничего плохого. Моя совесть чиста.
Мы недолго медитируем и переходим к асанам. Я наблюдаю за учениками, помогаю им найти баланс, тем временем отгоняя от себя ненужные мысли.
Свет в студии приглушен. В зале жара — на термостате выставлено тридцать два градуса. Работают увлажнители. Взмокли все до единого, включая меня.
В завершение мы говорим друг другу «намасте» и расходимся.
На одиннадцать у меня назначена встреча с потенциальной клиенткой и ее мужем. В нашем деле всегда принято заранее пообщаться, чтобы понять, нравимся ли мы друг другу. Мы договорились встретиться в публичном месте, в кофейне, а то мало ли, вдруг они покажутся подозрительными. После всего, что наслушаешься про «Крейгслист» — например, про то, как человек приходит по объявлению в чужой дом, а его там убивают, — хочется перестраховаться. В людном месте как-то спокойнее.
В этой кофейне я раньше не бывала. Деревянный пол здесь потерт, потолок отделан декоративной металлической плиткой, а столики миниатюрные. Войдя, свою возможную клиентку я замечаю сразу: нервная, словно бы неловко себя чувствующая девушка с животом размером с арбуз. Она сидит за столиком в одиночестве. Подойдя к ней, я с улыбкой протягиваю руку и представляюсь:
— Мередит Дики.
— Шелби Тибоу, — отвечает она, пожимая руку. — Кофе хотите?
Я соглашаюсь. Мне срочно нужна доза кофеина, от слабости уже едва держусь на ногах.
Мы подходим к стойке и заказываем кофе. Миссис Тибоу предлагает угостить меня, и я не отказываюсь. Спрашивает, буду ли я что-нибудь есть, и я беру булочку с корицей, потому что, помимо усталости, меня одолевает голод. Даже не помню, ела ли утром и вообще когда последний раз ела. Да, кормила детей, мыла посуду, а ела ли сама…
Себе миссис Тибоу из еды ничего не заказывает.
— А вы разве не будете? — спрашиваю я, с неловким чувством беря булочку, которую мне протягивает бариста.
Миссис Тибоу качает головой.
— Да вы взгляните на меня! — недовольно говорит она, выпячивая кругленький живот. — Я же толстая. Выпечки мне еще только не хватало…
— Вы не толстая, вы беременная, — мягко укоряю я.
Мы относим кофе к столику и садимся. Кофейня совсем небольшая, тут очень тихо, уютно. Посетителей немного, почти все сидят с ноутбуками и работают. Такие встречи, как сегодня, нужны, чтобы мы с возможными клиентками могли немного узнать друг друга, и если к концу встречи впечатление у обеих положительное, то остается лишь поставить подписи в договоре.
— Муж считает, что мне этот вес ни за что не сбросить. Я набрала целых тридцать фунтов, — жалуется миссис Тибоу. Из ее уст это звучит так, словно она набрала не тридцать фунтов — что в пределах нормы, между прочим, — а тонну. Я во время каждой своей беременности набирала не меньше.
— Кстати, о вашем муже — он скоро подойдет? — спрашиваю я и тут же задумываюсь о том, как сейчас, должно быть, выгляжу. Переодеваться после йоги времени не было, так что осталась в чем была, только сверху накинула свитер, а глаза так и закрываются, спать хочу невероятно.
Шелби беспокойно крутит на пальце обручальное кольцо и отвечает:
— Он не придет.
— Очень жаль… Занят, наверное, да?
Мужья частенько не приходят на такие встречи. Иногда из-за работы или командировки, а иногда им просто все равно. Что поделать… Чаще всего я как раз и нужна женщинам с равнодушными или бестолковыми мужьями. |