Завожу двигатель. В стекла неистово хлещет дождь, и «дворники» неустанно ходят туда-сюда, но все равно не успевают смахивать струйки воды. С трудом разбирая дорогу, я выезжаю с парковки на автостраду. Случайно подрезаю другой автомобиль. Водитель долго и сердито сигналит, чем еще больше выводит меня из себя. В любой другой день я тут же дала бы газу и оторвалась от него, но сейчас дорога слишком мокрая, поэтому сразу скорость не набрать.

— Полегче, Кейт! — отчитывает меня Беа. — Чуть не врезались.

Раздраженный водитель перестраивается и стремительно нас опережает, словно дождь для него не помеха.

Я расчищаю на запотевшем стекле небольшое окошко, чтобы хоть что-то видеть, а затем включаю подогрев — и ветрового, и заднего стекла.

— Потому и не сказала, — отвечаю я. — Знала, что именно так и будет.

— Так — это как? — Беа бросает на заднее сиденье мокрую куртку.

— Что станешь отговаривать.

— Еще бы! На этого типа в суд подали, а Мередит — свидетельница, которая должна была рассказать о нем всю подноготную. Даже если в том, что случилось с ней и с Шелби, Файнголд не виноват, думаешь, после твоего упоминания Мередит он ничего не заподозрит и не замыслит? Он знает наш адрес, Кейт! Ты его выдала — взяла и написала в анкете. Если Файнголд поймет, что Мередит наша соседка, однозначно решит, что мы с ней в сговоре.

— А ты видела, как он себя вел? — Я наклоняюсь, вглядываясь в дорогу через запотевшее стекло. Расчищенный мной кружок растет в диаметре, только слишком уж медленно. Может, остановиться и подождать? Хотя больше всего мне сейчас хочется домой, где хорошо и безопасно, скорее принять душ, одеться в сухое и чистое, потому что в машине холод, а я до нитки промокла. — Слышала, что он ответил про Мередит? Он соврал, Беа! Он сказал, что не знает ее. Зачем невиновному обманывать?

— Послушай… — Голос Беа смягчается, и я с трудом слышу его сквозь шум проливного дождя, перешедшего в град, будто кинжалы, градины звонко бьют по крыше автомобиля. — Давай уже перестанем играть в сыщиков, пускай во всем разбирается полиция. Мы и так влезли, куда не следовало.

Беа напугана?.. Такой я ее раньше никогда не видела. Ведь из нас двоих это она более сильная, это она всегда бесстрашно ведет меня за собой.

— Да, понимаю. — Мне становится совестно, что я заставила Беа волноваться. — Ты права, зря я спросила про Мередит. Не стоило так рисковать.

Хотя, если честно, я ни о чем не жалею — ведь от доктора Файнголда я вышла ровно с тем, на что рассчитывала: со стойким ощущением, что этот человек вполне способен причинить другому боль.

Заднее стекло начинает понемногу высыхать, и я замечаю в нем горящие вплотную к нам фары.

Не сказать, что меня это настораживает, но все же неплохо бы водителю слегка сбавить скорость. Улица мокрая, скользкая — моим вцепившимся в руль рукам передаются неуверенность и непредсказуемость, которые так и источает дорога, хотя еду я даже медленнее позволенного. «Дворники» за дождем не поспевают, разглядеть в стекло хоть что-то почти невозможно. Стараюсь держать полосу, ориентируясь на габаритные фонари машины впереди, но разметки не видно, поэтому не уверена, что не пересекаю ее и не залезаю на встречку. Каждый раз, как по ней мчится автомобиль, я, затаив дыхание, молюсь, чтобы тот в нас не влетел, потому что, честное слово, даже не представляю, как и где мы едем. С автомобилем же впереди я стараюсь выдерживать безопасную дистанцию — во‐первых, на случай если водитель внезапно затормозит, а во‐вторых, из-за летящей из-под колес воды… Водителю сзади, кстати, не помешало бы последовать моему примеру, не то он вот-вот меня стукнет.