Пока Шелби спит, со мной разговаривает Джейсон. Он циничный, злобный, много ругается. Хотя, возможно, он и не такое чудовище, каким его нарисовало мое воображение. В нем есть и мягкость — его нежное отношение к Шелби подкупает. Заметно, как сильно он ее любит.

Джейсон пододвигается ближе к Шелби, смотрит на нее, гладит по голове, держит за руку и вдруг признается:

— Я рос без отца. Он ушел от нас, когда мне было пять. Снова женился, завел ребенка. Пару лет присылал мне подарки на Рождество и день рождения, а потом перестал. — В его глазах видна неподдельная грусть. — Своему ребенку я стану хорошим отцом, не таким, как он!

— Конечно хорошим, иначе и быть не может.

Джейсон кладет руку на живот Шелби.

— Для своего ребенка я все сделаю.

— Не сомневаюсь.

— Можно вам что-то сказать?

— Разумеется.

— Мне кажется, Шелби меня бросит. Возьмет ребенка и уйдет.

— Господи, почему? — спрашиваю я и сразу жалею. Вот зачем спросила? Это ведь не мое дело, не надо лезть в их отношения…

— Она мне изменяет, — говорит Джейсон. — Я точно знаю.

Я тоже это знаю. Наверное. Когда я приходила, у них в доме был другой мужчина — стоял наверху лестницы и звал Шелби, и та старалась от меня избавиться. Выходит, вовсе не для того, чтобы Джейсон не увидел и не рассердился, а для того, чтобы поскорей вернуться к тому мужчине… Внезапно Шелби представляется мне совершенно в другом свете. Видимо, их брак неидеален не только из-за одного Джейсона. Пожалуй, они оба небезгрешны. Слова и поступки Шелби заставили меня думать, что он ее бьет, но бывало ли такое на самом деле? Или же она просто готовила почву для развода? Если судья решит, что Джейсон проявлял агрессию, то получить опеку и алименты будет гораздо легче — обвинение в домашнем насилии определенно склонит чашу весов в пользу Шелби.

И все же это лишь предположения… Тут я, опять не удержавшись, спрашиваю:

— Знаете-то откуда? Она сама призналась?

— Ей и признаваться не надо. Просто знаю, и всё.

— А вы об этом разговаривали?

Джейсон качает головой и, подняв на меня глаза, одновременно печальные и озлобленные, угрюмо отвечает:

— Знаю я, как все будет. Ребенка при разводе всегда оставляют с матерью, но я не позволю Шелби отнять у меня ребенка.

— Вы ведь с ним по-прежнему будете видеться, — говорю я. Тут он, конечно, прав — дети и правда чаще остаются с матерью.

— Воскресным папой я быть не хочу.

— Не забегайте вперед, Джейсон, сначала поговорите. Вдруг вы ошиблись? Беременным приходится ой как нелегко! Может, вы всё не так поняли и Шелби от вас отдалилась из-за бушующих гормонов, а вовсе не потому, что у нее кто-то есть…

— Разве я похож на идиота?!

Я нервно сглатываю. Его вспыльчивость меня пугает, и я отодвигаюсь — хотя дальше словесных нападок при мне не заходило.

— Я совсем не это имела в виду…

— Изменяет, и точка, — резко отрезает Джейсон. — И если — или когда — она вдруг решит уйти, то ребенка ни за что не получит.

Шелби просыпается, приходит с осмотром медсестра. Раскрытие почти не изменилось, и шейка матки еще незрелая. Мы продолжаем ждать.

Когда становится ясно, что продвижения нет, доктор назначает для стимуляции питоцин. Вскоре Шелби начинает мучиться от боли, и Джейсон не находит себе места.

— Какого черта не работает обезболивание? Она же не должна ничего чувствовать!

— Даже с анестезией схватки, нарастая со временем, могут становиться болезненными.