Меня вдруг осенило:

— Ты хочешь знать, что я искала? Вот что!

И, прежде чем присутствующие успели отреагировать, я упала на колени, выдрала прут из циновки и начертила им на полу последовательность треугольников, извилистую линию, вторую, испещренную маленькими вертикальными черточками, а сверху над первой лишней нарисовала четыре буквы: ARAX — так четко, что на лицах людей, умевших не только читать, но и понимать изображенное: Неона, утратившего вдруг свою бесстрастность, Ксена и Софоса, — запечатлелось удивление. И только Мелисса продолжала сидеть в недоумении, словно оглушенная.

Клеанор, стоявший немного позади, с любопытством следил за происходящим, не проявляя больше никаких эмоций. Может, он не умел читать или нe совсем понял, что значит это слово. Единственное, что я могла сделать, — это воспроизвести рисунок, который видела. Софос обратился к Клеарху:

— Уведи этих женщин. И вы тоже, — обратился он к воинам, — можете уходить.

Клеанор потащил Мелиссу прочь. Они остались наедине — Ксен и верховный главнокомандующий. Я высвободила свою руку из хватки одного из стражников и позволила отконвоировать себя до палатки. Но, увидев, что за мной больше никто не следит, вернулась назад другой дорогой и спряталась под брюхом у коня Софоса, непосредственно за его жилищем.

Обсуждали мой поступок: главнокомандующий требовал от Ксена признать, что я выполняла его указания.

— Как ты мог? Как посмел проникнуть в мою палатку? И у тебя даже не хватило храбрости действовать самому. Послал девушку, а она взяла себе в помощь других. — Потом добавил саркастически: — Когда три женщины хранили тайну больше часа?

— Я не имею к этому отношения, и если так говорю — значит, это правда. Ты отлично знаешь, что я никогда не лгу, что я человек чести. Однако спрашиваю себя, таков ли ты.

— Если бы кто-нибудь другой оскорбил меня подобным образом, у него не осталось бы времени на раскаяние, но ты мой друг, много раз рисковал жизнью ради армии, хотя и не состоял в ее рядах, и я должен иметь это в виду. Однако не искушай меня больше, иначе…

— Иначе что? Быть может, хочешь сказать, что тебе нечего скрывать? Послушай: Абира, девушка, которую ты тут застал, сделала все по собственной воле. Меня такой поворот событий не удивляет, хоть он и может показаться невозможным. Она уже давно заводила со мной странные речи, но я не обращал на них внимания. Очевидно, Абира искала здесь подтверждения своим догадкам, именно здесь. И если то, что она начертила на снегу, верно, я должен признать ее правоту.

— Что ты такое говоришь? Какие еще догадки?

Голос Софоса звучал как-то надтреснуто, словно в душе его что-то дрогнуло. Ксен повторил все то, что я рассказывала ему о странных событиях, многочисленных совпадениях; и даже в том плачевном положении, в каком я находилась, слова летописца наполняли меня гордостью.

Потом он добавил:

— По больше всего меня смущает рисунок на полу: на нем явно изображена река, и Абире удалось написать ее названия. Это и есть то доказательство, что она искала: ты отлично знал, что река, вдоль течения которой мы идем, не Фазис, как подумалось мне, а Аракс, если верить буквам, начертанным ею, и он впадает не в Понт Евксинский, а куда-то еще. Никому доподлинно не известно куда, но точно не в Понт Евксинский…

— Ты сошел с ума, — перебил Софос. — Ты бредишь.

— Правда? Тогда почему ты не хочешь показать мне карту, скопированную Абирой так точно именно потому, что она только что видела подлинник? Ее рисунок доказывает: ты, хотя и сознавал, что река, по которой мы идем, не Фазис, — поддерживал меня в заблуждении всей силой своего авторитета.