— Он хитро прищурился. — Вообще могу обеспечить неплохую культурно-развлекательную программу вплоть до отъезда Егора Степановича. По-моему, предложение неплохое, им стоит воспользоваться.
Кристина опять просияла и кивнула. И взглянула вопросительно на полковника. Ведь он все время молчал… Ни согласия, ни возражений.
— Вы… не против?.. — неуверенно поинтересовалась Кристина.
Он по-прежнему молча кивнул. Академик слишком много мог, почти все, а Егор Одиноков не выносил людей такого сорта. Они ему всегда были противны, чужды, почти враждебны. Но Воздвиженский все-таки помог Егору, во всяком случае, попытался. И его дочка… Да, Кристина… Чем же она привлекла его?.. Такое с ним случилось впервые в жизни…
— Вы занимаетесь генетикой? — спросил он академика. — Вот интересная штука… Теория Лысенко о наследовании изменений после многократного их механического повторения от поколения к поколению особей сбылась фифти-фифти. Евреи не рождаются обрезанными, бульдоги не появляются на свет с укороченными хвостами. Но в Чернобыле некоторые елки под действием радиации превратились практически в сосны: удлинились иглы, искривился ствол. И еще… У современных татарских женщин расставленная походка. Хотя современные татарки явно в седле целый день не ездят. Воздвиженский улыбнулся:
— Любите науку? Тогда зачем вам служить? Егор захмурел, заугрюмел:
— Люблю читать. А ученого, даже плохенького, из меня никогда бы не вышло. Не умею сидеть на одном месте и бить в одну точку.
Абсолютно неинтересный ей, скучный разговор о генетике и науке вообще прервала Кристина, объявившая, что им пора. Они еще погуляют в центре перед спектаклем.
И, напившись чаю, они отправились в Большой. Отвез их туда личный водитель академика.
13
Мать тревожилась и надоедливо приставала к Виталию с вопросами о пропавшем Алешке. Словно это ее родной внук. Одно хорошо: сменила тему и перестала донимать Виталия бесконечными допросами с пристрастием о причинах его скоропалительного и неожиданного для всех — и для него самого в том числе! — развода. Ей тоже, как и Воздвиженскому, казалось, будто Кристина и Виталий созданы друг для друга, — родились на свет исключительно ради того, чтобы соединиться счастливым семейным союзом и прожить жизнь вместе, обожая друг друга.
— Что же случилось?.. — бормотала мать, растерянно шлепая мягкими тапочками по квартире и рассеянно, бездумно, автоматически переставляя с место на места статуэтки и вазочки. — Жили себе люди, жили, все шло хорошо да ладно… И вот на тебе… Пожалуйста… Развод… Девочка без отца… Такая хорошая, добрая девочка… Не понимаю, что это вдруг случилось…
Виталий предпочитал ее размышления и сетования не слышать. Теперь жалобы в пространство изменились тематически и приобрели новую окраску.
— Как это — красть детей?.. — бормотала мать. — До чего люди дошли, до чего докатились… Ребенка, маленького, невинного, слабого — и украсть?.. Что же это за души такие у людей? Где же у них совесть?
Иногда мать уставала беседовать сама с собой и обращалась напрямую к сыну:
— Виталик, а что тебе сказали друзья отца?
— Обещали помочь, я ведь тебе говорил. Ищут… — флегматично отзывался Виталий.
— Они обязательно найдут мальчика! — однажды воодушевилась мать. — Ты молодец, что сразу обратился к ним! Они всю жизнь помогали нам, тебе и мне, значит, помогут и теперь! Кто же, если не они…
Виталий хмыкнул:
— Твоя правда! К кому здесь и обращаться с просьбой о помощи, как не к ним!. |