Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в каменной темнице, из которой было только два выхода: через закрытую массивную дверь и небольшое узкое окошко под самым потолком. Второй вариант я, подумав, отвергла сразу. В эту щель протиснусь вряд ли, а над первым стоило еще подумать. Цепляясь за стену, я с трудом встала, все еще чувствуя себя довольно слабой, хотя восстанавливающее заклинание продолжало действовать, добавляя сил и убавляя синяки и кровоподтеки на теле. Но как только сделала шаг к двери, на полу что-то звякнуло, дернув за правую ногу. Оглянувшись, увидела массивную металлическую цепь, которая приковывала меня к стене. А вот это они зря.

Я все-таки дотянулась до двери и забарабанила по древу, громко требуя, чтобы меня немедленно отсюда выпустили. Через пол часа, когда я уже охрипла от воплей и отбила кулак, дверь медленно отворилась, и в нее вошел тот самый эльф, который разговаривал с нами у края леса. Он окинул меня презрительным взглядом своих изумрудных глаз и, поморщившись от вони, резко и отрывисто спросил, что мне надо.

— Где мои друзья, тварь?

Он презрительно усмехнулся, под его взглядом я чувствовал себя в лучшем случае тараканом, который осмелился оскорблять и требовать каких-то ответов, но взгляд не опустила, ненавидя его, как никогда. Если с ними что-нибудь случило, то я…

— Они живы. Пока можешь успокоиться, но уверяю тебя, что это ненадолго. Великан еще может послужить из-за своей немереной силы, но вот демон, пусть и бывший и отступник-полукровка нам совсем ни к чему. И, кстати, спасибо тебе за змееныша. Дракон жизни, воспитанный нами, станет прекрасным украшением двора и послужит роду какое-то время. Потом, к сожалению, и его придется уничтожить, с возрастом они становятся чересчур своевольными… Ну а ты, ведьма, можешь готовиться к смерти, утром ты будешь сожжена на костре. Кажется, это один из немногих способов убийства, против которых твои чары бессильны?

Он ласково улыбнулся и взял меня за подбородок своими холеными пальцами, крепкими, как клещи кузнеца. Я дернулась, пытаясь вырваться, но вызвала этим только еще одну усмешку. Подумать только, я его забавляю!…

— Ты кое-что упускаешь эльф, на мне камень Оргеса, заговоренный на мою смерть. И я сомневаюсь, что твой лес выдержит всю выплеснувшуюся из него мощь, которую освободит моя смерть, ты ведь знаешь, что магия огня — вещь непредсказуемая, а именно на нее я и заговорила амулет.

— Ну и где же он, — почти промурлыкал он, недвусмысленно разглядывая мою шею.

Я вздрогнула и схватилась за разорванную горловину рубашки. Камня на шее не было.

Так не бывает.

Я с ужасом взглянула на него, уже понимая, что проиграла.

— Не только человеческий род имеет хороших колдунов. И эльфы способны к магии, столь же древней, как сама жизнь. То, что мы редко ее применяем, вовсе не означает, что у нас ее нет. Твой камень уже едет в Алексис — один из самых крупных человеческих городов. И я не сомневаюсь, что завтра утром он уже будет там, а его жители смогут по достоинству оценить магию чистого пламени, которая уничтожит город.

Он тихо засмеялся и вышел за дверь. Она со скрипом закрылась за его спиной, отрезая меня от окружающего мира.

Крыса сосредоточено догрызала мой ужин, состоящий из куска старого плесневелого сыра и с одобрением косилась на меня, впрочем, как всегда ожидая подлости. Я сидела, закрыв глаза и прислонившись затылком к холодной, чуть влажной стене и считала капли, которые капали потолка в небольшое отверстие в углу, исполняющее роль отхожего места. Крыса доела сыр и окончательно расхрабрившись, сунула свою мордочку в чашку с водой, чихнула от удивления и тут же смылась обратно в свою щель, прошелестев коготками по камню пола.