– Это хорошо с вашей стороны, что вы так говорите.

– Исправьте меня, если я ошибаюсь.

– Черт побери, – сказал он. – Вы правы. Пару дел на бумаге распутали, но только на бумаге, по ложным свидетельствам. Какой‑то подонок теперь подкладывает эти дела под подушку, чтобы выше была.

– Да. Кофе?

– Если я его выпью, вы со мной поговорите по‑человечески, с глазу на глаз, без головоломок?

– Я попробую. Не обещаю излить все свои соображения.

– Я обойдусь без некоторых, – едко сказал он.

– У вас отличный костюм.

Краска смущения появилась на его лице.

– О, господи, чувствительный полицейский, – сказал я и подошел к плите.

– Хорошо пахнет. Как вы его делаете? Я наливал кофе.

– Французский способ. Грубо помолотый кофе, никаких фильтровальных бумажек.

Я достал сахар из шкафчика и сливки из холодильника. Мы сели.

– Вы шутили о том, что были в больнице?

– Нет. Я попал в историю в Бэй Сити. Меня туда увезли. Частное лечение наркотиками и выпивкой.

– Бэй Сити, а? Вам нравится работа с трудностями, Марлоу?

– Нет, мне не нравится. Я просто попал в эти трудности. Меня дважды огрели по голове. Второй раз меня бил полицейский или просто человек, заявивший, что он полицейский. Меня били моим собственным пистолетом, меня душил индеец. Меня в бессознательном состоянии бросили в эту наркологическую лечебницу, заперли там, и, возможно, часть времени я пролежал, привязанным к кровати. И я ничего не смогу доказать, кроме того, что у меня действительно неплохая коллекция синяков, а левая рука невообразимо исколота. Рандэлл уставился на угол стола.

– В Бэй Сити, – задумчиво произнес он.

– Это название звучит, как песня. Песня в грязной ванной.

– И что вы там делали?

– Я туда не ездил. Полицейские привезли меня за городскую черту. Я навещал парня в Стиллвуд Хайте. А это Лос‑Анджелес.

– Человек по имени Джул Амтор, – медленно сказал он. – А зачем вы стянули его сигареты? Я посмотрел в чашку. Проклятая девчонка!

– Мне показалось забавным, что у Мэрриота еще одна коробочка с сигаретами. С марихуаной. Кажется, их делают в Бэй Сити.

Он пододвинул свою пустую чашку ко мне, и я наполнил ее. Его глаза сантиметр за сантиметром осматривали мое лицо, как Шерлок Холмс осматривал след через увеличительное стекло.

– Вам следовало бы сказать мне об этом, – печально произнес он, потянув немного кофе. Затем он вытер платком губы. – Но не вы утащили сигареты. Девушка мне все рассказала.

– А, черт, – сказал я. – Парням в этой стране делать больше нечего. Везде и всегда женщины.

– Вы ей нравитесь, – сказал Рандэлл, как вежливый сотрудник ФБР из кинофильма, немного грустно, но глубоко по‑человечески. – Ей нет никакого дела до всех этих вещей, но вы ей нравитесь.

– Она хорошая девушка. Но не в моем вкусе.

– Вам не нравятся хорошие? – он закурил новую сигарету и отмахнул от себя дым.

– Мне нужны гладкие, блестящие девочки, крутые и напичканные грехом.

– Они вас обчистят, – безразлично заметил Рандэлл.

– Конечно. Меня всю жизнь только и обчищают. Ну, а как наша беседа?

Он улыбнулся в первый раз с утра. Возможно, в течение дня он позволял себе четыре улыбки.

– Я от вас многого не добьюсь, – сказал он.

– Я дам вам версию, но вы, возможно, уже ушли вперед меня. Этот Марриот жил за счет женщин, как мне сказала миссис Грэйл.