А что, и правда похож на медведя! Огромный, бородатый, в бесформенном свитере, под неуклюжестью скрывается немалая сила. И глаза красивые — темно-серые, внимательные, а ресницы — прямо как у девушки.

Интересно, почему такой мужик и вдруг один? Женского присутствия в квартире не чувствовалось, как будто здесь не бывает никто…

Ирина показала на портрет:

— А кто это?

Илья сразу погрустнел.

— Это Оксана, моя жена… Знаете, она была очень похожа на вас.

Ирина мельком глянула на портрет, словно хотела убедиться, что еще не перевоплотилась в тоненькую брюнетку. Илья перехватил ее взгляд.

— Нет, не внешне! Она была такая же красивая и смешная… А главное — очень искренний человек.

— Вы были женаты?

— Да, очень давно. Она… Ушла. Извините, не люблю об этом говорить.

Ирина задумалась. С одной стороны, она уже немного ревновала к этой самой Оксане, а с другой… Мужчины часто ругают бывших жен, говоря о них всякие гадости, но оказывается, Илья совсем не такой! Покоробило только, что говорит он почему-то в прошедшем времени.

— Она тоже была художница. Мы с ней еще в институте познакомились… Я после армии поступал. Десять лет вместе, как один день. Жалко только, что детей не нажили. Не успели… Хотели для себя пожить немного, дураки такие.

— А дальше? — тихо спросила Ирина.

— Дальше… Она ушла. Просто ушла, чтобы поплавать в бассейне. Была у нее такая страстишка — очень любила плавать, и каждое лето мы с ней непременно ездили на море. Когда в Москве построили аквапарк, радовалась, как маленькая.

При слове «аквапарк» Ирина почувствовала, как по телу пробежал тревожный холодок. Года три назад она слышала в новостях о случившемся там несчастье. Кажется, рухнул стеклянный купол под тяжестью снега, было много жертв…

Илья уже не мог остановиться:

— В тот день очень холодно было. Я еще отговаривал ее, но она все равно пошла. Сказала, что я зануда, что она тепло оденется и вообще чтобы я не волновался зря и не пытался ограничивать ее свободу. Обозвала меня феодалом недобитым, обещала записаться в клуб феминисток, поцеловала в нос и ушла… Сумка у нее была через плечо. Красная такая сумка, спортивная… И куртка с капюшоном, она в ней как чукча была. До сих пор помню эту куртку — белая, с меховой опушкой…

Голос прервался.

— Больше я ее не видел. И мертвую тоже не видел, ее мать опознавать ходила. Я не мог… На похоронах был, конечно, только хоронили ее в закрытом гробу. Для меня она как будто до сих пор живая.

Илья помолчал недолго, жадно затянулся сигаретой и заговорил снова:

— Умом я понимаю, что она умерла, и все равно… Мне проще думать, что Оксанка просто ушла, что она где-то есть, понимаешь? Только очень далеко.

— И что было дальше?

— Дальше? — он чуть пожал плечами. — Дальше — ничего. Ну или почти ничего. С работы я ушел, одно время пил по-черному, потом противно стало. Оксанка бы не одобрила, она вообще пьяных на дух не переносила. Устроился сюда, рисую обложки для книжек. Бла-бла-бла, жизнь продолжается и все такое…

Ирина очень захотелось как-то утешить его. Хотя какие тут утешения, если красивая молодая женщина уходит из дома — и не возвращается? Она протянула руку, погладила Илью по голове…

Он поймал ее ладонь и поцеловал.

— Спасибо. Спасибо тебе… Только не надо сейчас, ладно? Слушай… — встрепенулся он, — совсем забыл спросить: а ты-то сама замужем?

— Нет… Ну, почти нет.