У стола, заваленного пожелтевшими старинными рукописями, сидел высокий статный мужчина с короткой светло-русой бородой. Он молчал, глядя в пространство, лицо его было спокойно и даже безмятежно, но в глубине ярко-синих глаз притаилось такое, чего лучше бы никогда не видеть обычному человеку.

Он жил на свете так давно, что даже имя свое забыл много лет назад. Да и к чему оно ему? Те немногие, составляющие близкое его окружение, почтительно именовали его грандмастером, а остальным и знать незачем. Во все времена магия была и остается тайным делом, а ею он занимался сколько помнил себя. За долгие годы он видел многое: люди рождались и умирали, приходили и исчезали земные владыки, целые империи рассыпались в прах, так что даже имени от них не оставалось…

Неизменным оставалось лишь одно — человеческая природа. Настолько загадочная, противоречивая, что понять ее гораздо сложнее, чем проникнуть в самые сокровенные тайны мироздания.

Грандмастер до сих пор не уставал удивляться, как прихотливо сочетается пытливый ум и всепобеждающая глупость, неистребимая жажда жизни — и тяга к саморазрушению… Только человеку свойственна безоглядная смелость, когда ради того, во что веришь, можно пойти на костер и на плаху — и липкий страх, что заставляет подличать и лгать, предавать и себя, и самых близких и в последний смертный миг целовать руки своим палачам в безумной надежде — а вдруг пощадят? Только он может жертвовать собой ради других — и безжалостно убивать себе подобных, без устали искать тайное знание — и тут же употребить его себе же во вред… Воистину, темна душа человеческая!

Наверное, этого никому не понять до конца даже ему.

Чуть шевелится тяжелая бархатная портьера, словно кто-то стоит за ней и не решается войти. Грандмастер прислушался, повернул голову и негромко сказал:

— Входи! Я знаю, что ты здесь.

Портьера колыхнулась снова, и из-за нее появился очень худой высокий молодой мужчина. Он выглядел смущенным, неловко переступая по ковру длинными ногами, непрестанно теребил рукав рубашки, смотрел в пол, словно школьник, застигнутый за недозволенным занятием.

— Прости, учитель. Я не хотел мешать твоим размышлениям, но…

— Так что же привело тебя сюда? — строго спросил Грандмастер. — Садись и рассказывай.

Его собеседник опустился в тяжелое резное кресло с высокой спинкой и заговорил медленно, тщательно подбирая слова.

— Сегодня ночью погибла девушка. Утром ее нашли в парке…

На секунду в воздухе возникло призрачное видение: деревья, старик с собакой и мертвое тело в овражке… Видно было как будто сквозь легкую кисею, чуть подсвеченную разноцветными фонарями.

— Мастер, это не простое убийство.

По лицу грандмастера на миг пробежала тень. Он сделал легкое движение рукой, словно разгоняя дым, и видение исчезло.

— Ты забыл наш закон? Мы не можем вмешиваться в людские дела без крайней на то необходимости. Тебе, Тринадцатый, это должно быть известно лучше, чем кому-либо другому.

Голос звучал мягко и в то же время строго. Тринадцатый опустил голову.

— Знаю, Мастер. Но это… Это как раз такой случай.

— В самом деле? — в глазах грандмастера на мгновение промелькнула искра интереса. — И почему ты так решил?

— Это человек из моего прошлого. Из той жизни.

Это было сказано совсем тихо, почти шепотом. Лицо ученика застыло, словно маска, взгляд стал отсутствующим, и Грандмастер видел, что в глазах его отражается не тихое пламя свечи, а зловещие багровые отблески совсем другого огня.