— …и ты захочешь узнать мое мнение, я тебе его выскажу. Если не захочешь, я промолчу — зачем лишний раз вредничать? Но если спросишь, скажу правду.

Я покачала головой, все еще не веря Оуэну.

— Считаю, что плохо говорить не то, что думаешь. К тому же лучше я скажу, что ты толстая, чем ударю тебя по лицу.

— А еще варианты есть?

— Не всегда. Но иногда случается. Хорошо, когда есть выбор, правда?

Я невольно улыбнулась, сама не знаю чему. Когда мы остановились у следующего светофора, я отвернулась. И увидела на противоположной стороне машину. Мою.

— Все еще прямо? — спросил Оуэн.

— Э… нет. — Я склонилась к окну. За рулем сидела Уитни. Она закрывала рукой лицо.

— А тогда куда? Налево? Направо? — спросил Оуэн и отпустил руль. — Что случилось?

Я снова посмотрела на Уитни. Интересно, почему она сидит в машине? Дом ведь совсем близко.

— Там моя сестра. — Я кивнула на машину.

Оуэн взглянул на нее:

— А что с ней?

— Она нездорова, — на автомате ответила я, не успев придумать что-нибудь другое. Может, привычка всегда говорить правду заразна?

— Понятно… — Оуэн помолчал. Затем спросил: — Может, стоит…

Я покачала головой:

— Нет. Сейчас направо.

Оуэн свернул. Я немного сползла в кресле. Мы проехали мимо Уитни, и стало понятно, что она плачет. Ее тонкие плечики тряслись, рука закрывала лицо. У меня ком встал в горле.

На следующем светофоре Оуэн взглянул на меня.

— Она уже давно больна, — пояснила я.

— Сочувствую.

Оуэн сказал то, что должен был. То, что положено. Но после нашего разговора я поняла, что Оуэн говорит искренне. Он на самом деле сочувствует.

Мы свернули на мою улицу.

— Где твой дом?

— Стеклянный.

— Стеклянный… — Тут как раз показался дом. — А, вот он.

Солнце светило так ярко, что наверху отражалась площадка для гольфа. Внизу за кухонной стойкой стояла мама. Увидев нас, она бросилась к выходу, но потом остановилась, поняв, что это я, а не Уитни. Пока мама не находила себе места, сестра сидела в двух улицах от дома. Мне снова стало грустно, к тому же напомнило о себе чувство долга.

— Ничего себе домик! — сказал Оуэн.

— У всех свои тараканы. — Я посмотрела на маму. Она не сводила с нас глаз. Интересно, она пытается понять, кто сидит со мной рядом? Или так расстроена, что даже не замечает, что я приехала в незнакомой машине с парнем? Хотя, возможно, мама решила, что это симпатичный ученик выпускного класса Питер Матчинский. — Ну ладно, — я взяла сумку, — спасибо, что подвез. Да и вообще за все.

— Всегда пожалуйста.

Сзади послышался шум, и к гаражу подъехала Уитни. Она вылезла из машины и тут заметила нас с Оуэном. Я помахала сестре, но она развернулась и ушла.

Я знала, что ждет меня дома: мама, весело задающая вопросы, и Уитни, не обращающая на нее внимания. Затем сестру накормят, и она уйдет к себе, громко хлопнув дверью. Мама расстроится, но сделает вид, что все хорошо. Я буду переживать за нее и ждать папу. Когда он придет, мы все усядемся за стол и притворимся, что ничего не случилось.

Я снова повернулась к Оуэну:

— А когда идет твоя передача?

— По воскресеньям. В семь.

— Я послушаю.

— В семь утра, — пояснил Оуэн.

— Утра?! — поразилась я. — Ты что, серьезно?

— Да.