Оуэн упомянул арест так спокойно, как будто говорил о каникулах в Большом каньоне или о чьей-нибудь свадьбе.

— Тебя арестовывали?

— Да. — Оуэн снова затормозил на светофоре. — Я ввязался в драку в клубе. Поссорился с одним парнем на парковке.

— А… Да.

— Слышала об этом?

— Может быть, кое-что.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Я покраснела. Решаешься на откровенный вопрос, подготовься к такому же ответу.

— Не знаю. А ты веришь всем слухам?

— Нет. — Оуэн посмотрел на меня и свернул. — Не верю.

«Все ясно», — подумала я. То есть слухи доходили не только до меня. Хотя справедливо в общем-то. Я ведь составила свое мнение об Оуэне, наслушавшись разных историй. Похоже, что и он тоже. Во всяком случае, одну историю про меня он слышал наверняка.

Мы молча проехали еще два светофора, наконец я набралась смелости и сказала:

— Если тебе интересно, то это неправда.

Оуэн переключился на более низкую передачу, постепенно заглушая мотор. Мы затормозили на перекрестке.

— Что неправда?

— Что ты про меня слышал.

— Я ничего про тебя не слышал.

— Ну да, конечно.

— Правда. Иначе б сказал.

— Да?

— Да, — ответил Оуэн. Наверно, у меня на лице было написано сомнение, потому что он добавил: — Я никогда не вру.

— Не врешь, — повторила я.

— Нет.

— Никогда.

— Нет.

«Ну да», — подумала я и сказала:

— Что ж, всегда говорить правду — хорошо, если получается, конечно.

— У меня нет выбора. Не умею сдерживаться. Прийти к этому было очень непросто.

Я тут же вспомнила, как ударилась о гравий на парковке голова Ронни Уотермана.

— То есть ты всегда честен.

— А ты?

— Я нет, — легко призналась я и почему-то совсем не удивилась.

Мы снова остановились у светофора.

— Хорошо, что предупредила, — сказал Оуэн.

— Я не врунья!

Оуэн взглянул на меня недоверчиво.

— Я не это имела в виду!

— А что тогда?

Я сама себе рыла яму, но все же попыталась объясниться:

— Просто не всегда говорю то, что думаю.

— Почему?

— Потому что правдой иногда можно ранить.

— Но и ложью тоже.

— Просто… — Я замолчала, не зная, как выразить свою мысль. — Просто мне не хочется никого обижать. Или расстраивать. Поэтому иногда я говорю не совсем то, что думаю. — Смешно, но факт: я уже давно не была так откровенна. А может, и вообще никогда.

— Но ты все равно лжешь. Даже с добрыми намерениями, — возразил Оуэн.

— Знаешь, — сказала я, — мне все равно трудно поверить, что ты всегда говоришь правду.

— А ты поверь. Я не вру.

Я повернулась к нему:

— То есть если я тебя спрошу, не полнит ли меня этот наряд, а ты решишь, что полнит, то так прямо мне об этом и скажешь?

— Да.

— Не скажешь.

— Скажу. Может, не совсем прямо, конечно, но если, на мой взгляд, наряд тебе не идет…

— Врешь, — решительно сказала я.