Оуэн припарковался прямо у входа и заглушил двигатель. Затем поднял с пола несколько дисков и открыл дверь:

— Сейчас вернусь.

Я кивнула:

— Хорошо.

Оуэн ушел, а я стала перебирать коробочки от дисков и поняла, что ни одно название мне не знакомо: «Хэндиуэкс (избранное)», «Джеремая Ривс (ранние композиции)», «Трут Скуод (опус)». Вдруг послышался гудок, и рядом припарковалась «хонда сивик». Я б на нее и внимания не обратила, если б не водитель: на нем был ярко-красный шлем.

Не такой, как у футболистов, а немного больше и толще. Водитель — парень примерно моего возраста в черных джинсах и свитере — помахал мне, и я помахала ему в ответ.

— Привет, — сказал водитель, опуская стекло. — Оуэн на радио?

— Да, — медленно проговорила я. У парня были большие голубые глаза, длинные ресницы и собранные в хвост длинные волосы. — Он сказал, что скоро придет.

Парень кивнул:

— Отлично.

Он откинулся на сиденье. Я очень старалась на него не глазеть, но не получалось.

— Кстати, меня зовут Ролли.

— А я Аннабель.

— Приятно познакомиться. — Ролли вытащил из держателя бумажный стаканчик с соломинкой, попил, и тут появился Оуэн. — Здорово! Я тут мимо проезжал и заметил твою машину. Ты разве сегодня не работаешь?

— Работаю. В шесть, — ответил Оуэн.

— Ясно. — Ролли пожал плечами и снова сел. — Может, я заскочу тогда.

— Давай. Да, кстати…

— Чего?

— Ты забыл снять шлем.

Ролли с ужасом ощупал голову. Его лицо по цвету почти сравнялось со шлемом, который он тут же снял.

— Ой. Спасибо.

На лбу у Ролли остались отпечатки, а волосы были примяты.

— Не за что. Скоро увидимся!

— Ладно.

Ролли положил шлем на пассажирское сиденье и разгладил волосы. Оуэн же снова уселся за руль. Когда мы разворачивались, я снова помахала все еще смущенному Ролли. Он кивнул и улыбнулся.

Мы выехали на главную дорогу.

— Он ему для работы нужен, — сказал Оуэн.

— В смысле шлем?

— Ну да. Он работает спарринг-партнером в секции самообороны.

— Кем-кем?

— На нем остальные во время учебы практикуют удары. Поэтому нужна защита.

— Понятно. И вы вместе работаете?

— Нет, я разношу пиццу. Сюда, да?

Мы подъехали к моему району. Я кивнула. Оуэн повернул.

— Он учится в школе Джексона?

— Нет, в «Фонтане».

«Фонтан» считался «альтернативным учебным заведением». Обычно его называли школой хиппи. Учеников там было мало, и особое внимание уделялось развитию личности. В качестве дополнительных предметов можно было выбрать батик или фризби. Кирстен в свое время встречалась с чудаковатыми парнями оттуда.

Мы остановились на светофоре.

— Сейчас налево или направо? — спросил Оуэн.

— Прямо. Недолго. Я скажу, когда повернуть.

Дальше мы ехали молча, и у меня возникло то же чувство, что и с Уитни с утра: надо хотя бы попытаться завязать разговор.

— И как ты попал на радио? — наконец спросила я.

— Меня всегда привлекала работа ведущего, — ответил Оуэн. — Когда я сюда переехал, то узнал о курсах на радио. Там обучали основам, а потом нужно было написать программу своей передачи.