Хотел Винд спросить: не слышали ли они об Эльрике, но они опередили его, крича радостно:
– Винд! Винд! Наш Винд вернулся!!
Юноша был озадачен тем, что они не только знают его, но и так радуются его прибытию. А они уже подбежали к нему, подхватили на руки и, подкидывая вверх понесли к замку.
Винд хотел было сказать, что они, должно быть, с кем–то путают его, но всё же не стал этого, просто потому, что за общим гвалтом они и не услышали и не поняли бы его.
Они прошли под высокими, украшенными львиными барельефами створками ворот, затем, среди выложенных из камня, но украшенных цветами улочкам, к самому входу в замок. Там уже стояла праздничные, нарядные люди, и со светлыми улыбками глядели на Винда.
Юноша тоже вглядывался в них, стараясь разглядеть хоть одно знакомое лицо, но знакомых там не было.
Вперёд выступил, и хрипловатым, сильным голосом приветствовал его облачённый в роскошную мантию пожилой человек:
– Наконец–то ты вернулся, Винд, мы очень тебя ждали!
Винд мельком глянул на своё тело и обнаружил, что его одежда такая же нарядная и красивая, как и у этих людей. Он решил подыграть, поэтому сказал в этом же торжественном, праздничном тоне:
– Да, я тоже очень надеялся, что вернусь к вам.
– Как же долго ты не был на родном Каэлдэроне!
– Каэлдэроне… – пробормотал Винд, оглядываясь.
Конечно, он хорошо помнил свой родной мир. Ведь, несмотря на то, что в Многомирье прошло четыреста двадцать два года, он все эти годы спал на борту летевшего сквозь космос Крылова. Но тот мир, который его окружал, не имел ничего общего с тем, прежним Каэлдэроном. Конечно, за прошедшие столетия он мог сильно измениться, даже и этот замок, который теперь уже стал древним, могли построить. Но ведь и миры, которые висели в небе были совсем другими, не Каэлдэронскими.
Вон, например, мир с сиреневыми полями, или другой – с множеством полуразрушенных статуй, которые были столь громадными, что даже и с расстояния в несколько километров можно было их разглядеть.
В общем – это был явно не Каэлдэрон. Но Винд не возражал. Он кивал, улыбался, говорил:
– Замечательно, я очень рад, наконец–то я вернулся, здорово, замечательно… – и прочие глупости.
Но по настоящему Винд был заинтересован, когда пожилой человек в роскошной мантии проговорил:
– И твоя наречённая, твоя любимая Эльрика, о принц Винд, ждёт тебя…
То, что он, оказывается, был здесь принцем, было для Винда не столь уж важно, а вот то, что Эльрика где–то рядом, вырвало из него возглас:
– Где же она?!
Многие улыбнулись. Добрыми и светлыми были эти улыбки. И расступились люди в стороны…
Увидел Винд, что у входа в замок на ступенях, стоит, облачённая в золотое платье девушка. Фигура, вроде бы, напоминала фигуру Эльрики, но и волосы её, которые должны были быть зелёными, и лицо, были скрыты под плотной белой фатой.
Винд бросился к ней и сорвал фату с её головы.
Перед ним стояла очень красивая, и даже, пожалуй, прекрасная девушка. Некоторая полнота лица нисколько не портила её, а даже подчёркивала природное здоровье. В глазах девушках сияли тёплые изумрудные лучики, но не зелёными, а белыми были её волосы. Не Эльрика, а какая–то совершенно незнакомая красавица стояла перед ним.
Она бросила на него смущённый и страстный взгляд, молвила:
– Наконец–то… Я так долго ждала тебя… Милый мой, любимый…
Должно быть, она ждала от него ещё более пылких признаний, да и окружающие глядели на них внимательно, веря, что Винд изъявит свою радость. Но он не мог их больше обманывать, потому что никакой радости он не испытывал. Напротив: стало ему горько и больно. Да – красавица перед ним стояла, но мало ли красавиц он повидал на своём веку? Любил–то он Эльрику. |