|
И вот однажды после обеда он принялся за работу, желая окончить ее в тот же вечер: как он уже говорил Тэзе, на следующий день должна была происходить торжественная обедня. Тэза ждала его в церкви, готовясь украсить алтарь. Она, словно перед большим праздником, расположила на престоле подсвечники, серебряный крест, фарфоровые вазы с искусственными цветами и постелила праздничную кружевную скатерть. Однако коричневый ободок панели потребовал столь тщательной работы, что аббат замешкался с нею до ночи. Как раз в ту минуту, когда он заканчивал расписывать последнюю филенку, солнце закатилось. -- Слишком уж это будет красиво! -- прозвучал чей-то грубый голос в сером сумраке, наполнявшем церковь. Тэза стояла на коленях и следила за кистью, которую аббат вел по линейке. Она испуганно вздрогнула. -- Ах, да это брат Арканжиа,-- сказала она, повернув голову.-- Вы, оказывается, прошли через ризницу?.. Я и глазом не успела моргнуть, а вы уж тут как тут. Мне померещилось, будто голос доносится из-под плит. Аббат Муре приветствовал монаха кивком и снова принялся за работу. Тот стоял молча, сложив на животе свои огромные узловатые руки. Потом, пожав плечами при виде старания, с которым священник добивался того, чтобы ободки выходили совсем ровные, он повторил: -- Слишком уж это будет красиво! Тэза снова вздрогнула; она была заметно взволнована. -- Ох,-- воскликнула она,-- я совсем и забыла, что вы тут! Прежде чем заговорить, могли бы кашлянуть. А то вдруг как заорете своим замогильным голосом! Она встала и отступила, чтобы полюбоваться издали. -- Почему это слишком?--возразила она.--Для бога нет ничего слишком красивого... Если бы у господина кюре было золото, он бы и золотом украсил церковь, вот оно как! Священник кончил работу, и она поспешила переменить пелену, стараясь не повредить бордюра. Потом симметрично расположила крест, подсвечники и вазы. Аббат Муре стал рядом с братом Арканжиа и прислонился к деревянной перегородке, отделявшей хоры от средней части церкви. Они не обменялись ни единым словом. Оба смотрели на серебряный крест; в сгущавшейся темноте светлые блики оставались только на этом кресте да на ногах, левом боку и правом виске распятого. Тэза кончила свою работу и с торжествующим видом вышла вперед. -- Ну вот, как славно получилось! -- сказала она.-- Увидите, завтра к обедне соберется народ! Эти язычники посещают дом божий только, когда видят, что он богат, не иначе... А теперь, господин кюре, надо будет сделать то же самое с алтарем пресвятой девы. -- Выброшенные деньги,-- проворчал брат Арканжиа. Но тут Тэза рассердилась. И так как аббат Муре продолжал молчать, она вцепилась в обоих и, подталкивая и теребя их за рясы, потащила к алтарю девы Марии. -- Смотрите же! Он теперь никак не под стать главному престолу. |
