За четыре с лишним года, прошедших со времени Сейшейского кризиса, Конте привык, что его считают героем, но так и не смог полностью вжиться в эту роль - то ли из-за привитой в детстве скромности, то ли по причине врожденной застенчивости, которую не искоренили даже годы армейской муштры. С одной стороны, это было хорошо, так как не позволяло ему излишне зазнаваться и терять чувство реальности, а с другой - плохо, ибо порой он недооценивал степень своего влияния на окружающих. Так, например, во время тукуманского инцидента он не сразу решился арестовать контр-адмирала Эспинозу, сомневаясь в поддержке личного состава эскадры. Из-за его нерешительности было потеряно драгоценное время, и это стоило сотен человеческих жизней. Настоящий же герой, считал Конте, действовал бы без малейших колебаний…

    Дверь в доме Сантини ему открыла Ева.

    -  Добрый вечер, коммодор, - как всегда сдержанно, с обычной для их отношений прохладцей, произнесла она. - Проходите, пожалуйста. Отчим сейчас занят, но к ужину освободится. Он беседует с посланником.

    -  С господином Тьерри? - на всякий случай уточнил Конте.

    -  Да, с Мишелем, - ответила Ева, вешая его китель в шкаф. - Он тоже приглашен на ужин.

    «Так-так-так, - подумал Конте. - Очень интересно. Значит, и посланник в этом замешан. Вот уж не ожидал…»

    -  На самом деле, - между тем продолжала Ева, - у нас будет не ужин, а обед. Ужинают на Дамогране примерно в десять вечера, а спать ложатся после тринадцати. Вам придется привыкать к длительности здешних суток.

    Девушка провела его в гостиную, где сидела на диване Виктория с электронной книгой в руках. Увидев их, она отложила книгу, встала и ослепительно улыбнулась:

    -  Здравствуйте, коммодор. Сегодня с утра вы были так заняты, что я не успела поблагодарить вас. С удовольствием делаю это сейчас.

    -  Простите, синьорина? - не понял Конте. - За что?

    -  Ну, за то, что вы подвезли меня до Дамограна, - объяснила она, вновь устраиваясь на диване. - Это было очень мило с вашей стороны.

    -  Не стоит благодарности, - вежливо ответил он. - Вы уже сполна отблагодарили меня и весь экипаж одним своим присутствием на корабле. Это заметно скрасило наши серые будни.

    Улыбка Виктории из приветливой сделалась чуточку лукавой:

    -  Держу пари, иногда вам казалось, что я их чересчур скрашиваю. Временами, особенно на первых порах, вы вообще жалели, что взяли меня на корабль.

    -  Ладно, - отозвалась Ева. - Вы тут развлекайте друг друга, а я побежала на кухню помогать маме. Скоро придут остальные гости, пора уже накрывать стол.

    Конте проводил ее долгим взглядом, пока она не скрылась за дверью, затем снова повернулся к Виктории.

    -  Вы поселились у Евы? - спросил он, усевшись в соседнее кресло.

    -  Да. Мы с вами будем часто видеться.

    В ее голосе явственно прозвучали кокетливые нотки, и Конте уже в который раз задумался о том магическом действии, которое оказывает на мужчин женская красота, особенно такая утонченная, как у Виктории. Как и все члены экипажа, он тоже не остался равнодушен к ней, и, если бы она остановила свой выбор на нем, а не на Мишеле Тьерри, у него вряд ли хватило бы сил противостоять ее чарам. И это при том, что он вовсе не был влюблен в нее, да и вообще не питал к ней каких-либо глубоких чувств. Она просто вызывала в нем желание - банальное и естественное желание, целиком и полностью продиктованное инстинктами.