-  Это адмиральская должность, - осторожно заметил Конте.

    -  На Тукумане эти соображения вас не остановили, - тотчас парировал Сантини. И в целом вы неплохо справились с взятыми на себя полномочиями. На нашей базе я единственный адмирал, так что проблем с нарушением старшинства не возникнет. Верховное командование поставило меня в весьма неловкое положение, прислав вас на Дамогран на этом древнем эсминце. Оно, несомненно, понимало, что я окажусь в затруднении, пытаясь найти подходящую для вас должность, не ущемив при этом других офицеров базы, и фактически само подтолкнуло меня к такому решению. Еще замечания есть, коммодор?

    -  Нет, адмирал, - с бесстрастным выражением лица ответил Конте. - Я готов подчиниться вашему приказу.

    -  Значит, вопрос решен. - С этими словами Сантини активировал речевой интерфейс терминала, назвал дату и точное время, после чего подтвердил вступление приказа в силу. - Поздравляю, коммодор. Теперь вы командующий дамогранской эскадрой.

    Конте хотел было подняться с кресла и по уставу отдать честь, но адмирал взмахом руки остановил его.

    -  Погодите до официального представления, сейчас мы с вами просто беседуем. Я уже отдал распоряжение собрать весь присутствующий на базе командный состав эскадры, через час вы будете введены в свою новую должность. А пока суд да дело я хотел бы услышать, что за неприятности случились у вас во время остановок на Нью-Джорджии и Эль-Парадисо. С вашими письменными рапортами, которые вы прислали по телексу, я уже успел ознакомиться. Теперь расскажите об этом подробнее.

    Конте в деталях поведал адмиралу о двух происшествиях в пути - как о трупе незнакомца в машинном отделении, так и об исчезновении Келли Симпеон. Он сообщил все, что знал, кроме одного крайне важного момента - признания Василова. После длительных размышлений Конте решил утаить эти сведения, поскольку Сантини был одним из подозреваемых в организации диверсии, а в таком случае жизнь Виктории Ковалевской, невесть откуда прознавшей о бомбе, оказывалась под угрозой. Вместе с ней мог пострадать и Василов - просто так, за компанию. Поэтому ближе к концу полета Конте сказал своему старшему помощнику, что передаст его отчет в Службу Безопасности (что, в общем, соответствовало действительности) и приказал держать язык за зубами. Василов с радостью согласился - он понимал, что если дело засекретили, то он, скорее всего, не заработает даже взыскания.

    Правда, Джустини предлагала ничего не скрывать от Сантини и тем самым спровоцировать его на решительные действия. В принципе Конте соглашался, что это было бы разумно, однако, будучи военным, а не сотрудником спецслужб, он испытывал стойкое отвращение к подобной «ловле на живца» и отказался от соблазнительной идеи устроить для адмирала западню. Джустини была недовольна, но перечить ему не посмела. Зато Бруно Костелло полностью поддержал своего командира. Как и все мужчины на корабле, он быстро подпал под действие чар Виктории и не хотел подвергать ее смертельному риску. Хотя она не давала оснований для столь трогательной заботы о ее безопасности. Кем бы она ни была и откуда бы ни узнала о готовящейся диверсии, предупредила о ней Виктория очень странным способом. Она откровенно играла их жизнями - и вполне заслуживала такой же жесткой ответной игры…

    Как ни странно, Сантини куда больше заинтересовался случаем с помощницей посланника, чем обнаруженным Костелло трупом. Под конец разговора у Конте создалось впечатление, что адмирал был лично знаком с Келли Симпсон или, по крайней мере, кое-что знал о ней и ожидал ее прибытия. Он был очень обеспокоен ее исчезновением, хотя пытался это скрыть, и, похоже, нисколько не сомневался, что с ней произошли крупные неприятности.

    «Черт возьми, кто же она? - думал Конте.