Краб сунул пистолет в карман и встал.

Муха неодобрительно покачал головой.

– А вот так никогда не делай. Ствол на боевом взводе, а ты суешь его в карман. Так можно отстрелить себе яйца.

Краб дико посмотрел на него и быстро, боком, как настоящий краб, выкатился из гостиной.

Муха послушал, как хлопнула входная дверь, и с недоумением проговорил:

– Странный вы, эстонцы, народ. Считаете себя демократической страной, а даже не умеете обращаться с «макаровым».

– Не понимаю, – сказал Томас. – Какая связь между умением обращаться с оружием и демократией?

– Самая прямая. Если у всех есть оружие и все умеют с ним обращаться – это демократия. А если оружие есть только у части населения – это диктатура.

– А если нет ни у кого?

– Это кладбище.

Томас решительно подошел к бару и хлобыстнул «Мартеля» прямо из горла.

– Ты кто? – вернувшись к столу, без обиняков спросил он.

– Я? – удивился Муха. – Как – кто? Твой охранник.

– Нет. Вообще. Ты откуда? Вы все – откуда? У тебя был такой вид, будто ты пришел... Не знаю. С того света. Не сейчас пришел, а как будто там был.

– Ну, мало ли где приходилось бывать.

– И как там?

– Где?

– На том свете. Правда, что там райские кущи?

– Райские кущи? – переспросил Муха. – Что‑то не помню. Нет, райских кущей не видел. Мы, наверное, бывали не в той части того света.

– А если бы он выстрелил?

– Кто?

– Краб!

– Успокойся, Фитиль, – примирительно проговорил Муха. – Чтобы выстрелить в человека, мало иметь пистолет и уметь нажимать на курок. Пистолет – это не оружие. Это всего‑навсего инструмент.

– А что оружие?

– Фитиль! Ты как будто вчера родился. Марксистско‑ленинская идеология!

– По‑моему, ты надо мной издеваешься, – заключил Томас. – Ты сказал, что из меня получится классный политик. Ты в самом деле так думаешь?

– Ну да. Только тебе нужно правильно выбрать страну и время.

В прихожей стукнула входная дверь. Томас насторожился.

– Все в порядке, свои, – успокоил его Муха.

Томас посмотрел на него со священным ужасом.

– Все понимаю, телепатия, – негромко сказал он.

– При чем тут телепатия? – удивился Муха. – Ключи есть только у наших.

Вошел Сергей Пастухов, которого и Артист, и Муха признавали за старшего, хотя ни в его внешности, ни в манере поведения не было ничего особенного. Его темные волосы поблескивали от воды.

– Снег? – спросил Муха.

– Дождь. Слегка моросит. У гостиницы полно скинхедов. Появились пикетчики с плакатами «Да здравствует СССР» и «Но пассаран». Как бы не передрались. На всякий случай «линкольн» я оставил у служебного входа. Что у вас?

– Был Краб.

– Знаю.

– Зачем – знаешь?

– Догадываюсь.

– Уехал советоваться к Янсену, обещал позвонить.

– Обязательно позвонит.

– Что у тебя?

– Все в норме.

– Артист?

– На месте.

– Есть новости?

– Есть.

– Какие?

– Странные.

Из всего этого разговора, быстрого, как пинг‑понг, в сознании Томаса отложилась лишь фраза Пастухова о том, что Краб обязательно позвонит.