Я не заставил себя упрашивать. Единственным моим желанием было оказаться от этих мест как можно дальше. И как чувствовал: не успели мы отъехать километра на три, как до нас донесся вой сирены – в лагере «Эста» объявили тревогу. Я дал под сотню – больше не позволяла дорога, она была слишком узкая и извилистая, петляла между холмов. Но минут через пять Артист попросил ехать помедленней. «Мазератти» огибала высокий холм, поросший ельником и мелкими соснами.

– Тормозни! – скомандовал Артист. – Теперь мы в полной безопасности.

Я остановил тачку. Артист выпрыгнул из машины и полез по холму вверх, жестами предлагая нам следовать за ним. Поднявшись метров на сто, остановился.

– Вот отсюда все будет хорошо видно, – удовлетворенно сообщил он.

Я осмотрелся. Уже заметно рассвело. С косогора хорошо просматривались холмы левого берега реки, исполнявшей роль Векши, но было слишком далеко, чтобы разглядеть блиндажи и окопы. По полям, обтекая холмы, стелился туман. Из него прорастали березовые перелески, стога. Было сыро, пахло прошлогодней листвой. У нас в Затопино – морозы и вьюги, а здесь – почти весна. Было что‑то очень приятное в этой мирной, доброй к человеку земле.

Артист напряженно всматривался в сторону Векши.

– И чего мы ждем? – спросил я. – Когда совсем рассветет?

– Нет. Когда они доберутся до блиндажа и включат свет.

– И что будет?

– Увидишь.

Ожидание затягивалось. Воспользовавшись этим, Муха стащил с себя камуфляжную куртку, потом брюки и выругался:

– И все ты, Артист! Из‑за тебя хорошие штаны испортил!

На брючине его костюма темнело мазутное пятно.

– Отчистишь, – отмахнулся Артист. – Бензинчиком ототрешь. Да что же они тянут? Их же люди в блиндаже! Неужели никому не придет в голову пойти и проверить, что с ними?

И тут над укрепрайоном зажглась гирлянда огней.

– Всё! – завопил Артист. – Смотрите!

И мы увидели.

Сначала беззвучно вспухли холмы. По всей линии обороны засверкали словно бы злобные шаровые молнии. Земля вздыбилась, из нее выстреливали картечные сгустки камней, как из жерла проснувшегося вулкана. И лишь потом на наши ушные перепонки обрушился грохот взрыва. Вернее, серии взрывов, которые сливались друг с другом, образуя какой‑то утробный гул. И не успела осесть поднятая на десятки метров земля, как начались короткие резкие взрывы. Я уже понял, что это такое: это начал рваться боезапас в «тиграх».

От внезапной тишины даже зазвенело в ушах.

– Вот вам, суки, битва на Векше! – изрек Артист. – Валим!

Мы скатились к дороге, погрузились в тачку. Артист сел за руль и погнал «мазератти» к шоссе, которое связывало Тарту с Таллином.

– А теперь объясни мне, что это было, – попросил я Артиста.

– Да все очень просто. Мы вывели цепь на рубильник, которым включается освещение. Единственная проблема была – взрыватели не сразу нашли. Они были в снарядном ящике в штабном блиндаже.

– И пришлось поуродоваться, пока перетаскали тол к танкам, – добавил Муха. – До чертовой матери они его наготовили.

– А насчет трупов можешь не беспокоиться, – заверил меня Артист. – Все кадры сидели в штабном блиндаже. А рядом с ним ничего не взрывалось.

– Это, конечно, утешает, – сказал я. – Но я тебя спросил не о том, каким образом вы замкнули взрывную цепь. Я тебя спросил совсем о другом.

– Понимаю. Я просто реализовал сценарий. Все точно по тексту. Получив приказ из ставки фюрера, доблестные эстонские патриоты отступили.