– С какой техникой?

– Со всей. Четыре «тигра». И с десяток крупповских пушек.

– Артист, твою мать! – сказал я. – Ты хоть понимаешь, что натворил?

– А что я натворил?

– Это теракт! И вмешательство в дела суверенного государства!

– Ничего подобного, – возразил он. – Я лишь слегка подкорректировал творческий процесс. Денег на новую технику у них нет. И даже за эту расплатиться не смогут. И значит – кина не будет.

– Почему ты это сделал? – удивленно спросил Томас Ребане.

– Сценарий мне не понравился. Характеры схематичны, а диалоги написаны газетным языком.

Томас взглянул на меня:

– Он шутит?

– Да, шучу, – резко сказал Артист. – Но могу и без шуток. По этому сценарию отца моего героя сослали в Сибирь или расстреляли. Моего отца никуда не ссылали. Но его брат, две тетки и мой дед с бабкой – все они лежат в Бабьем Яру. Объясняю специально для тебя, наследник героя. Бабий Яр – это овраг в Киеве, между Лукьяновкой и Сырцом. В сорок первом году фашисты расстреляли там семьдесят тысяч евреев. Среди них были и все мои предки. Мне до феньки, кто их расстреливал: СС или просто зондеркоманды. И были ли среди них эстонцы – это мне тоже до феньки. Фашисты не имеют национальности. Теперь понятно, почему мне не понравился этот сценарий? И закончим на этом.

Шоссе выскочило из перелеска и тянулось вдоль железнодорожной ветки. Впереди показалась платформа пригородной электрички.

– Высадите меня здесь, а сами уезжайте, – сказал Томас Ребане без особой уверенности в голосе.

– Хочешь вернуться на «губу»? – спросил я.

– Нет, я не хочу. Но вам нужно делать ноги. Очень быстро. Если вас прихватят, у вас будут большие проблемы.

– Если мы тебя высадим, нас прихватят гораздо быстрей, – резонно заметил Муха. – Сначала отловят тебя. Ты в своем сюртуке – как жираф. Кто тебя раз увидит – надолго запомнит. Ты им все выложишь: и где мы, и на какой тачке. После этого отловить нас – раз плюнуть.

– Почему я им все выложу? – оскорбился Томас.

– Потому что ты не Зоя Космодемьянская.

– Это такая партизанка? – припомнил он. – С гордо поднятой головой?

– Она самая, – подтвердил Муха.

– Да, я не Зоя Космодемьянская, – самокритично признал Томас.

– Поэтому сиди и не рыпайся.

– Из‑за меня у вас будут дополнительные неприятности, – счел своим гражданским долгом предупредить он.

– Одной больше, одной меньше – без разницы, – усмехнулся Артист.

– И ты должен нам кое о чем рассказать, – напомнил я. – Ты нас заинтриговал.

– Тогда купите мне водки, – потребовал Томас.

– Совсем обалдел малый! – изумился Муха. – Кто же пьет водку в пять утра?

– Я! – твердо сказал Томас. – Вон там, рядом со станцией, ночной универсам. Там продают все. И водку тоже. Иначе я с вами не поеду. И ничего не расскажу.

– Тормозни, – кивнул я Артисту. – Муха, сгоняй. Ты у нас единственный, кто нормально одет.

– Что будем брать? – деловито спросил Муха, словно всю жизнь только и занимался тем, что бегал за водкой.

– Все равно, – сказал Томас. – Только много!

Через двадцать минут Муха вернулся в машину.