— Спасибо! — И смотрел предательскими глазами раба.

Почему я не говорю правду? Потому, что хочу жить. И каждый мечтает выжить в стране провокационных экспериментальных упражнений.

Помню, когда мы жили, было странное лето — была жара и жирные тюфячные миротворческие гусеницы издырявливали листья с маниакальной целеустремленностью, и какая-то соседская бабулька упросила меня и Альку собрать тварь с виноградника. И мы собрали коробку кишащей мелкотравчатой дряни — собрали за шоколад.

И делили его, когда появился Бонапарт. Он с трудом носил свою олигофреническую голову и от жары пускал хоботок соплей и слюней. Увидев шоколадку, Бо занючил:

— А мне-е-е?

— На, — сжалилась А.

— Нет, — сказал я. — Сначала пусть сожрет это. — И указал на коробку, где кишели гусеницы.

— Да? — удивился Боря. — А они вкусные?

— Объедение.

— Не надо, — сказала Алька, — это кушать.

— Надо, — отвечал я. — Отдам всю шоколадку.

— А? — И Бо облизнулся.

— Ну! — занервничал я.

— Не надо!!! — кричала А., и я толкнул ее на солнцепек.

И она побрела прочь, загребая пыль сандалиями, а я остался, и в моей руке таял шоколадный сургуч.

— Ну, я жду… Раз-два-три…

И загипнотизированный куражной сладостью… моим голосом… мутной болезнью… Бо вытащил полное извивающееся тело многоножного существа из коробки и перекусил его надвое. Брызнул в стороны изумрудный сок брюшины.

… Я ел черешню, плевал на себя косточки — мокрые, скользкие, онкольные, гранитные, когда пришел Бонапарт. Он взял целительную черешину, надкусил, как гусеницу, но, вспомнив о драме своего желудка, отбросил ягоду:

— Приглашаем на свадьбу двух любящих сердец.

— Поздравляю, — не удивился я. — Как невеста?

— Беременна.

— Уже?

— Что ж! — Самодовольная жульническая улыбка. — Какой ты сделаешь нам подарок?

— Я же сделал!

— Какой? — оторопел жених.

— Я подарю вам автомобиль. Твой, который теперь мой.

— Мой? — еще больше оторопел жених.

— Теперь он мой, — твердо отвечал я. — Забыл наш уговор?

— Ну да, ну да, — задумался мой собеседник. — Однако у нас к тебе просьба…

— Слушаю?

— Я хочу быть полезным членом для нашего общества.

— Как? — удивился я. И перестал есть черешню. Если бы не удивился, я бы продолжил жрать ягоды, а так очень удивился и спросил: — Повтори, будь добр, что ты сказал?

Мой друг стеснительно поводил жирондистской ногой… выгнул маклерскую грудь… и повторил:

— Хочу быть членом.

— Кто тебя научил?

— Что?

— Сформулировал просьбу кто? Столь изысканно?

— Аида!.. Она… кто еще?

— Да, — согласился я. — Действительно, кто еще?

— Больше некому, — подтвердил Боря. — Мы с ней начинаем новую жизнь.

— Какую жизнь?

— Новую и счастливую.

— И что же? — не понимал я.

— И поэтому я хочу… это самое… работать… на новое общество.

— У тебя воняют носки.