Выйдя в горизонт звено И-2 пошло в лобовую атаку. Губительную для любого вражеского истребителя как бы не больше, чем короткая очередь на проходе. Вооруженные 13-мм крупнокалиберными пулеметами под новый усиленный патрон, они существенно превосходили по дистанции эффективного огня британские 7,62-мм пулеметы. Да, там их была целая батарея у неприятеля, но толку с того если в собачью свалку с ними не вступать?

— Дистанция двадцать, — произнес Андрей, сверяясь с целью в сетке прицела, нанесенной на лобовое стекло и памяткой, в которой давались размеры силуэтов самолетов противников. — Готовимся.

Все отозвались, подтверждая.

— Дистанция десять, — вновь произнес ведущий и зажал гашетку.

Его самолет мелко задрожал, а носовой обтекатель окрасился всполохами.

Секунда. Две.

И отпустив гашетку Андрей повел самолет в размазанную бочку, уходя от ответного залпа. Вправо. Его ведомый напротив — влево. С тем, чтобы вернуться в ордер чуть ниже.

Над головой пролетел рой светящихся «пчел». Это англичане стреляли такими же — трассирующе-зажигательными пулями. Только калибром поменьше. И не такими опасными для дюралюминиевого планера.

Выход в горизонт. И уход в вираж с понижением. Судя по маневрам их явно затягивали в собачью свалку, что было не в интересах звена сильно уступающего численно группе противника. Но они от нее уклонялись.

Пикирование с отрывом.

Выход в горизонт.

Боевой разворот.

Новая очередь в лобовой. И новая бочка. И вновь один из противников начинает резко снижаться, явно утратив управление. Все-такие 13-мм пули — серьезный аргумент. Тем более идущие густым роем.

Началась работа.

Аккуратная, но жесткая.

Вторая пара действовала чуть сзади, стараясь держаться повыше. Работая по ситуации. Либо также идя в лобовые, либо угощая на проходе тех, кто решил совершить разворот для преследования первой пары…

Где-то минут через пять боя в эфире ближней связи появился разведчик. Тот что болтался в этом квадрате. Что улучшило информированность звена. Правда в целом было уже и не важно. Пара лобовых сняла с неба пять самолетов противника. Безнаказанно.

Что если не сравняло численность, то сильно ее сблизило. И, вкупе с утратой внезапности, привело неприятеля к решению отступить. Но не в Швецию до которой было далеко, а в сторону Финляндии, что лежала в прямой видимости. До Швеции они бы не успели, ведь И-2 обгоняли их в горизонте. А тут — шанс дотянуть до зениток имелось.

И английские истребители, резко пойдя на снижение постарались разогнаться. Разойдясь широким веером. Идти группой в такой ситуации было смерти подобно…

Вечером того же дня у Фрунзе раздался звонок.

— Михаил Васильевич, — произнес секретарь, — запрос от НКИДа. Соединить?

— Кто там?

— Не уточнял. Попросили соединить.

— Ну давай.

— Михаил Васильевич, это Алексей Алексеевич. Не сильно отвлекаю?

— Что-то случилось?

— Маннергейм хочет поговорить.

— Вот как? Когда и где?

— Да сейчас — ждет на линии. Соединить?

— А соедините. Прям интересно, что он скажет.

…

— Алле. Алле. Как меня слышно? — раздался изрядно приглушенный голос. Связь в эти годы телефонная была довольно посредственной и страдала от затухания сигнала с ростом расстояния.

— Слышу вас Густав. У трубки Фрунзе.

— Михаил Васильевич, что же вы делаете? Зачем эта блокада? Простые же люди гибнут.