Авиация — да — хорошо. В теории — это хороший аргумент против флота. Но ВВС даже в одной серьезной битве за один город надрывается.

Более-менее в наличии только И-1. Однако эти истребители погоды не сделают, так как бомб не несут. Старые бомбардировщики Р-1М тоже — максимум смогут кидать 250-килограммовые подарки. А их явно недостаточно для значимых повреждений больших кораблей. Тем более, что легкое ПВО в виде крупнокалиберных пулеметов и 40-мм «пом-помов» будут наносить невероятный урон этим хлипким конструкциям, этаким «кукурузникам на максималках». А вот именно что современных бомбардировщиков и торпедоносцев было на пересчет. За кадром оставались еще дирижабли. Но туда их старались не совать из-за большого количества зенитных пушек. Англичане выучили урок Риги и теперь караулили небо со всех сторон.

Можно, конечно, произвести десант на наглости, а снабжать потом по воздуху. Но риски… риски были невероятно большими. Особенно после первого звоночка в Ревель.

— Нехорошо… — нарушил тишину Михаил Васильевич, подводя итог произнесенным словам доклада.

— Нехорошо, — согласился с генсеком Триандафилов. — Но мы сейчас не может в этой охоте за лоханками потратить все наши запасы современных боевых машин. Кто знает, что там будет дальше?

— А что с французами? — после еще одной затянувшейся паузы, спросил Фрунзе. — Как они реагируют на поражение?

— Их общество в ярости. — произнес фон Николаи, отвечающий за военную разведку Союза в этом варианте истории. — Можно даже сказать — в бешенстве. Французы отказываются верить в то, что «какие-то варвары» побили их победоносные войска. Да еще превосходящие и таким лихим образом. Газеты раскалены добела. Иной раз кажется, что вспыхнут прямо в руках при чтении. Правительство под чудовищным давлением.

— Давлением? — удивился Фрунзе. — Люди просит расширения войны?

— Люди просят ответов. Они не хотят продолжения этой войны, а вот ответов, почему французы так быстро и легко проиграли — да. Де Голль, который официально курировал подготовку операцию, сидит под домашним арестом. А его популярность сдувается буквально на глазах. Да и положение Петена все более и более шаткое.

— Кроме того, наша провокация на тему того, что эта война — договорная между Москвой и Лондоном, набирает популярность. Правительство оцепило полицией британское посольство, которое постоянно осаждается митингующими. — добавил Артузов.

— Они в ЭТО поверили?

— Чем чудовищнее ложь, тем легче в нее вериться. — пожал плечами Николаи. — И это только цветочки. Французы сами знаете сколько всего выдумали! О! Мое почтение! Поговаривают, что сам Петен так считает.

— А сами англичане не пытаются это купировать? Ну, в смысле, предотвратить это крайне опасное для них течение общественной мысли.

— Наступлением в Карелии? — усмехнулся фон Николаи.

— Хотя бы.

— Они с ним тупо не успели. Да и… — замялся он. — В Финляндии не все так гладко. Их элита хоть и бросается на нас, но словами. Ввязываться в тяжелые бои они не спешат. Ваши слова про молодежь их по-настоящему испугали. Амбиции амбициями, но ставить на кон будущее всего народа они боятся. Ведь любая более-менее серьезная война может подорвать демографию финнов самым решительным образом. Вплоть до непоправимых масштабов. Да и… даже самые горячие головы не верят, что Финляндия в состоянии один на один бороться с Союзом. Даже с поддержкой западных союзников. Вот кричать кричат, а делать… — развел руками начальник военной разведки.