Преодоление полосы минных постановок критически подорвало моральный дух даже этих, закаленных ветеранов Великой войны. И уже через несколько минут этой безумной перестрелки в лесу, они побежали. Тем более, что первыми падали их офицеры с унтерами, в которых метили отдельно. И без которых все это войско стремительно превращалось в обычное, пусть и вооруженное, стадо. Пусть даже и ветеранов.

Сначала с какими-то дикими криками назад бросились отдельные личности. Их даже свои пытались остановить, а то и пристрелить. А потом побежали все, так как паника нахлынула нешуточная. Срываясь в едином порыве словно лавина.

Понеся перед этим не такие уж и сильные потери.

Да и что там могла настрелять горстка пограничников супротив двух дивизий? Пусть и не полнокровных после того минного поля. Да, били «эльфы» метко. Но после одного-двух выстрелов меняли позиции, опасаясь ответного массированного огня. Каковой «лайми» вели очень плотный. Вот буквально заливая лес перед собой пулями, благо, что боекомплект имели расширенный, втрое.

Стреляли и шли вперед.

Сначала с каким-то интересом, а потом все больше на нервах.

Ведь несмотря на шквальный огонь по лесу англичане продолжали падать постоянно и это чудовищно нервировало. В то время как лес, на который они наступали, совсем не приносил трупов. Словно и нет никакого врага. Наступают… наступают… а толку — нет.

Конечно, пограничники тоже гибли. Заградительный то огонь довольно существенный. Но в основном их тела в мохнатой камуфляжной защите скатывались в низины. То есть туда, где в заболоченной водичке или мхе их заметить было крайне сложно. Особенно если не знать, что искать.

Лишь единицы убитых оставались лежать на относительно удобных для наблюдения местах. И на тех англичане набрасывались в порыве страха и ярости. И пытались «добить», орудуя прикладами и штыками. Бездумно. Отчего особенно то и не осознавая, что и как с ними ведет бой.

Обстрел пограничников же не ослабевал. Он шел методично и относительно равномерно. В какие-то моменты отдельным личностям даже казалось, будто эти выстрелы чем-то напоминают тиканье стрелки метронома. Которую даже на йоту сбить с ее пути не удавалось.

Вот и переполнилась чаша терпения.

И побежали они. В панике побежали. Прямо на минное поле. Да не по проходам, а так… напрямик.

— Кто же их всех хоронить то будет, — задумчиво произнес капитан пограничников, наблюдая в бинокль за этим безумием. Казалось, что в лесу проходит китайский новый год и кто-то решил поджечь связки петард. Только громче обычных. Вон как хлопали…

Вечером англичане вновь подступились к это полосе.

Начали разминировать.

Но компетентных саперов у них тут не имелось, поэтому после трех суток возни и довольно больших потерь, они ограничились тем, что расставили флажки по периметру выявленных им коридоров.

Ну а что? Вполне решение.

Одна беда — эти проходы были известны и советской стороне. Ведь она сама их и создавала. Так что, когда на следующее утро началось новое наступление, туда ударила артиллерия.

Вошли войска.

Только втянулись.

И пошли прилеты.

Не очень часто. Почти в беспокоящем режиме. Одна беда — все они шли шестидюймовыми снарядами с приличной дистанции. И ложились в достаточно узкие для таких «чемоданов» коридоры. В рамках эллипсов рассеивания, то есть, орудия поставили таким образом, чтобы снаряд накрывал произвольный участок прохода без корректировки наведения.

Стреляли хитро.

Спорадически.

Из-за чего подстроиться под них не удавалось и после нескольких часов пустых игр в кошки-мышки со смертью, англичане вновь отошли…

Наступление Великобритании на Санкт-Петербург снова захлебнулось в самом начале.