— Нет, дорогая, — ответил Джек голосом армейского сержанта, — он не тюфяк. Но вполне может при необходимости сойти за лежак.

Эта шутка не была такой уж смешной, но я от души расхохоталась. Руки Джека покрепче обняли меня.

— Господи, как же ты красива.

Когда пластинка закончилась, Мэгги поставила новую с записями Рода Стюарта. И начала танцевать сама с собой. Трудно было вообразить более удачное слияние с ритмом мелодии, а в моем танце прорывалась и какая-то дикая чувственность. Я быстро оглянулась на Пендла, но он неотрывно смотрел на Мэгги и казался невероятно спокойным.

— Давай, Пен, иди и потанцуй со мной, — мягко попросила я.

Он в мгновение ока вскочил на ноги. Раньше он никогда не танцевал со мной, но Мэгги, наверное, вдохновила его. Я еще ни разу в жизни не видела такой манеры танцевать: движения его бедер были весьма вызывающи, а лицо оставалось абсолютно равнодушным. Бледный, тонкий, извиваясь в танце, он казался таким же опасным, как кобра. Это сразу напомнило мне его поведение в суде.

Все остальные расползлись по углам отдыхать, только Коуплэнд с Розой продолжали шумно разглагольствовать, стоя посреди комнаты.

Джек зажег для меня сигарету и закурил сам.

— Боюсь, мы присутствуем сейчас при своего рода химической реакции, — сказал он ровным голосом. — Пойдем лучше поглядим на луну.

Он взял меня за руку и повел через холл. Там мы обнаружили Уэтмена, звонившего по телефону.

— Моника, я уже скоро еду домой, — говорил он в трубку, — тут накопилось очень много бумаг…

Джек привел меня в столовую. Здесь было тихо и темно. Луны не было видно, она скрылась за легкими светлыми облаками, покрывшими все небо. Дождь наконец прекратился, и в долине таинственно мерцало озеро.

— Правда, красиво? — спросил Джек. — Я очень люблю это место, хотя дом уже разваливается, и Мэгги его ненавидит. Я часто замечаю, когда у меня работы навалом и мы вынуждены жить в Лондоне, она чувствует себя намного счастливее.

— Она очень красива, — тупо сказала я.

— Пендл уже давно подбирается к ней. — Я замерла в темноте. Наконец-то его прорвало.

— Но она не хочет его.

— Не хочет? — переспросил Джек, затягиваясь сигаретой. — Не знаю. Ну она, конечно, хочет, чтобы он продолжал бегать за ней, а это по сути дела одно и то же. Надо бы ему пожить рядом с ней с полгодика. Это бы его сразу излечило.

— Я не понимаю, зачем он притащил сюда меня, — беспомощно сказала я.

— Скорее всего, до него дошли слухи, что у нас с Мэгги возникли проблемы. Вероятно, от нашей матери — она обожает трепаться на эту тему. Он прекрасно знает про мою страсть к рыжим женщинам, особенно, если они при этом еще и красотки, вот он и притащил тебя сюда, чтобы подразнить меня. Мэгги возбуждает только одна вещь — когда я гоняюсь за другой женщиной.

— Значит, ты думаешь, что Пендл не осуждает меня за необдуманные поступки? — спросила я, стараясь подавить дрожь в голосе.

— Дорогуша, я думаю — ты крапленая карта в его колоде. И совершенно неважно, нравишься ты ему или нет. Он желает только одного — снова заполучить Мэгги, и добивается этого он уже довольно давно. За его твердокаменной внешностью скрывается такое же каменное сердце. Знаешь, его можно охарактеризовать словами Родни: «Я говорю тебе это, потому что ты мне очень нравишься, — я хочу, чтобы ты убралась от меня подальше, пока дело не зашло слишком далеко».

Я почувствовала, как слезы катятся по моим щекам. Оказывается, прошедшие месяцы были потрачены впустую.