Через несколько минут, после того, как Туз в очередной раз отбил попытку Розы встрять в разговор, она поднялась и обиженно заявила, что отправляется спать. Я тоже поднялась и пошла вслед за ней. В холле кто-то забыл повесить трубку. Роза это заметила и сказала с укором:

— Какое ужасное расточительство, такая трата энергии.

Я поднялась по лестнице, вошла в свою комнату, разделась, разбросав одежду по полу, и улеглась в постель. И стены кружились у меня перед глазами.

Глава седьмая

Мне снилось, что я никак не могу выбраться из объятого пламенем рушащегося дома, поэтому я проснулась в холодном поту. На кровати около своих ног я обнаружила свернувшегося в клубок и мирно посапывающего во сне Колриджа. В доме было тихо, за окном — ясное небо, от туч не осталось и следа, и только где-то далеко в горах еще гремело. После вчерашней разудалой вечеринки я пребывала в тяжелом похмелье. Я полежала некоторое время, пытаясь приспособиться к головной боли. В конце концов люди привыкают жить страдая, как, например, люди с раковыми опухолями. Просто надо расслабиться, отвлечься, уговаривала я себя, сжимая обеими руками гудящую голову. Я застонала, но от этого легче не стало. Тогда я кое-как поднялась с кровати и спотыкаясь поплелась в ванную комнату. И застыла в дверях, увидев самое прекрасное и впечатляющее явление спины мужчины: широкие коричневые плечи, слегка вьющиеся на затылке густые черные волосы, мощные бедра, обернутые алым полотенцем, и длинные мускулистые коричневые ноги. Наверное, после вчерашнего я умерла и попала на небеса, — подумалось мне.

В следующее мгновение иллюзия рассеялась. Туз Малхолланд повернулся ко мне лицом, и я увидела мыльную пену у него на подбородке. Его опухшие от сна глаза посмотрели на меня из-под густой челки без малейшего признака дружелюбия.

— Только недолго, пожалуйста, — заявил он вместо приветствия и начал стирать с лица мыльную пену.

— По крайней мере дождь прекратился, — сказала я слабым голосом и тяжело оперлась на дверную ручку, помогая себе удерживаться в вертикальном положении. — Мы можем провести великолепный день.

Потом, помнится, я надевала мою ажурную комбинацию — «искусительницу», которая, должно быть, смотрелась весьма неуместно, принимая во внимание мое состояние. Я вернулась в свою комнату и, стоная, уселась на кровать. Если я не выпью чего-нибудь в самое ближайшее время, то моя голова разлетится на куски. Я приступила к мучительной процедуре одевания, натянула коричневый свитер и коричневые вельветовые брюки для верховой езды, которые были в моде этой осенью. Правда, на лошадь я не садилась ни разу в жизни. Самые большие проблемы возникли с ботинками. Несколько раз я пыталась завязать шнурки, но, наклонившись к ним, я тут же чувствовала приступ тошноты. В конце концов я подумала, что уже поздно стараться выставить себя перед Тузом в приличном виде, поэтому зашвырнула ботинки в угол и натянула свои старые оранжевые сапоги. По-моему, прошли века с тех пор, как я начала одеваться. Да, не мешало бы пойти проветриться.

По пути к лестнице я правой рукой цеплялась за перила, а левой старалась поддерживать голову в одном и том же положении. Сверху я увидела, что по холлу бродит Туз с чашкой кофе в руке. Он выглядел очень неприступным, а я… Конечно, мое болезненное состояние при дневном свете смотрелось просто ужасно. На полу растянулся Колридж и постукивал хвостом по ковру.

— О, пожалуйста… — простонала я. — У вас есть «Алко-сельтерская»?

— Ну, вы этого не переживете в таком состоянии, — сказал Туз.