Это снова вывело меня из равновесия, и я чуть было не расплакалась. Какого черта он опять завел эту песню после сегодняшнего? Наверное, его интрижка с Мэгги так продвинулась вперед, что он решил позволить себе быть нежным и со мной. Но, если посмотреть с другой Стороны: что у меня есть против него — только слова Джека. А ведь вся эта история про Пендла и Мэгги могла быть придумана им самим, чтобы отбить меня у своего брата!

Только войдя в гостиную, я наконец вздохнула с облегчением. Здесь мало что изменилось. Правда, все гости уже испарились, а разговоры стали тягучими — все тщательно скрывали тот факт, что почти готовы отрубиться. Всеобщий хаос ничуть не уменьшился: на столе выстроился батальон пустых бутылок, а в углу беспорядочной кучей валялись пластинки без конвертов.

— Пру, дорогая, — сказала Роза, очень тщательно выговаривая слова. — Познакомься, это Туз. Он приехал на двадцать четыре часа раньше, и мы все очень рады. — Туз поднялся на ноги и пожал мне руку. Он ни взглядом, ни жестом не показал вида, что уже встречался со мной при гораздо более неблагоприятных для меня обстоятельствах.

— Пожалуйста, проходите и присаживайтесь, — сказал он, показывая мне на большое кресло по правую руку от Джека. Пендл устроился на подлокотнике моего кресла. Джек и Мэгги, взявшись за руки, сидели на софе.

— Почему ты вернулся на день раньше? — спросил его Джек.

— Да… — протянул Туз, — так. Эти венесуэльские бунтовщики были разбиты намного раньше, чем кто-либо мог вообразить себе. Там уже нечего было делать, и я прилетел обратно.

— И долго ты здесь пробудешь? — спросила Роза.

— Трудно сказать. Возможно, останусь навсегда. Би-би-си предложила мне сделать новую программу.

— Значит, теперь ты, вероятно, останешься в Англии? — едва слышно проговорила Роза.

— Да, — ответил Туз без тени улыбки на лице. — И теперь я смогу все время за всеми вами присматривать, не так ли? А как поживает Люкаста? — Повернулся он к Джеку и Мэгги.

— О, она стала совсем очаровательной, — с энтузиазмом заговорила Мэгги. — Она приедет сюда на следующий уик-энд, и ты сможешь увидеть ее собственными глазами.

В ее голосе, естественно, не было и следа тона злой мачехи.

— Лицемерие — это совершенно нормальное явление после девяноста дней, проведенных в открытом море, — невнятно пробормотала я для себя.

Теперь я наконец смогла понять, почему все были так осторожны в разговоре с ним. Туз был высоким — самым высоким из трех братьев — и еще шире в плечах, чем Джек. Его кожа загорела до шоколадного оттенка. Он отрастил черные усы, которых не было на его последней фотографии, и теперь сам стал похож на венесуэльского бандита. Было очевидно, что он не спал последние несколько ночей. Но даже в таком истощенном состоянии выглядел он очень грозно. Туз принадлежал к числу тех жестких, самоуверенных мужчин, которые бродят по всему миру в поисках истины, всегда устремляются в самые горячие точки на земном шаре, горя желанием понаблюдать за развязыванием войн и падениями правительств. Всякий раз, когда он открывал рот, я ожидала, что он скажет: «Программа „Панорама“ в эфире» и начнет вести репортаж.

У него была привычка резко задавать вопросы, как бы выстреливать ими в собеседника, а потом внимательно вслушиваться в ответ. Я сидела в каком-то полукаталептическом состоянии, пока он расспрашивая Джека и Пендла о делах, на работе, а Мэгги — об их с Джеком новом доме. Это было похоже на серию мини-интервью.