|
Приятно было слушать довольное ворчание Уордсворта и Колриджа, вытянувшихся рядом с зажженным камином, и тихое поскрипывание перьевой ручки Туза при ее непрерывном движении по листкам его блокнота для заметок. Туз заканчивал статью о событиях в Венесуэле для «Санди Таймс» и прятался в моей комнате от остальных членов семьи. Он расположился в огромном кресле, обитом синим бархатом, местами протертом до белизны, и вылезал из него только для того, чтобы ответить на телефонные звонки или погулять с собаками. У его ног кучей были свалены книги и газеты. Я восхищалась его способностями: он мог просмотреть и понять содержание книги за три четверти часа, а когда писал, то останавливался только для перехода на новую строку или желая послушать несколько песен по приемнику. Все это было так непохоже на мой метод писания рекламных текстов с постоянными перекурами, сплетничаньем с Родни и написанием бесконечных вариаций на клочках бумаги только для того, чтобы найти один-единственный, в общем ничем не примечательный, кусочек текста к концу дня. Родни прислал мне букет огромных, желтых, как лимоны, хризантем. К цветам была приложена открытка с наилучшими пожеланиями его и всех остальных служащих нашего отдела. Но в данный момент рекламная компания консервированных персиков абсолютно меня не волновала. Мне было очень уютно в моей спальне. Я думала о том, какой приятный сине-зеленый узор из цветов нарисован на занавесках, и замечала, что мои мысли все реже и реже возвращаются к Пендлу.
Пятница стала красным днем в моем календаре: я первый раз за всю неделю смогла поесть. У меня был роскошный обед, состоявший из куриного бульона, кусочка подогретого имбирного хлеба и чашки чая. К вечеру Туз закончил свою работу и отправился звонить в газету, чтобы продиктовать свою статью. Через несколько минут ко мне ввалился Джек, державший в руках два полных стакана виски. — Это для нас, — сказал он, присаживаясь на кровать и снимая пиджак. — Я подумал, что ты, может быть, нуждаешься в дружеской поддержке. Уж я точно нуждаюсь. — А что случилось? — Да так, Мэгги… Видишь ли, у нее не хватает энергии даже на то, чтобы поругаться со мной. Она только шлепает вокруг, как клуша. — А как дела на работе? — спросила я, отпивая виски. Его вкус показался мне отвратительным. — Тоже тяжело. Заказов много, но никто не платит. Моя жена и моя секретарша страдают от предменструальной нервозности. Моя голова уже раскалывается от яростного хлопанья дверьми. Я уже подумываю заказать себе комнату в ближайшем сумасшедшем доме, там должно быть спокойнее. Я хихикнула. Джек придвинулся ко мне поближе. — Ладно, это все чушь. Самое главное, как ты тут? Туз ни разу не позволил мне приблизиться к тебе за эти дни. — Да, он очень заботливо за мной ухаживал. — Волк и ягненок, — прокомментировал Джек. — Умираю, как хочу курить, — пожаловалась я. — За прошлую неделю я не выкурила ни одной сигареты. Джек вытащил из кармана пачку «Ротманс». — Ты думаешь, я такой смелый? Да Туз мне голову оторвет, если увидит. — Он еще и через час не вернется, судя по его пламенной речи, которая доносится снизу. Сигарета показалась мне на вкус еще ужаснее, чем виски. К тому же я сразу раскашлялась от дыма. Джек начал восхищаться хризантемами Родни. — Кто их прислал? — Мой босс. — Они, должно быть, стоят несколько шиллингов. Он увивается за тобой? — Нет, он гораздо больше интересуется моей подругой, которая живет со мной. — А кто прислал это огромное каучуковое дерево? Я засмеялась и еще больше закашлялась от дыма. |
