— О чем вы тут разговариваете? — спросила она.

— О Пендле, — спокойно ответил Туз. — Он не приедет на этот уик-энд.

— Какой ужас, — безразлично сказала Мэгги. Я почувствовала, что она уже знает эту новость. — Пру, какое разочарование для тебя. Ты уже готов? — спросила она, поворачиваясь к Джеку.

— К чему? — удивился Джек.

— К вечеринке у Фелисити.

— Господи, я даже не знал, что она сегодня устраивает вечеринку.

— Я дважды говорила тебе об этом сегодня утром, но ты ни на что не прореагировал из-за похмелья. Туз, а ты пойдешь?

— Нет, — коротко ответил Туз, взял в руки пустой кувшин и направился к двери.

— Неужели ты думаешь, что тебе все еще необходимо сидеть у постели больной? И Фелисити страшно расстроится, если ты не придешь. Я думаю, она завлекла к себе половину Уэстморленда хвастливым заявлением, что ты придешь на вечеринку.

— Ничего, ей придется проглотить это. Я ведь так и не сказал ей окончательного «да», — Туз крепко сжал губы.

— Ладно, — сказал Джек, надевая пиджак и приканчивая виски, — каждый имеет право пойти и надраться за чужой счет. А пользоваться этим правом или нет — личное дело каждого.

В это время прозвенел звонок у входной двери.

— Кого это еще черти принесли? — удивилась Мэгги.

— Наверное, Уэтмена, — предположил Джек. Внизу возникла какая-то суматоха. Потом мы услышали топот ног вверх по лестнице, и детский голосок произнес:

— Папа, ты где?

— Гос-по-ди… — протянул Джек. — Это же Люкаста. Я совершенно забыл, что она должна сегодня приехать.

— О Боже, я тоже забыла, — сказала Мэгги, старательно разыгрывая испуг.

«Ну уж нет, — подумала я про себя. — Никто и никогда не забывает таких пугающих вещей, как поход к зубному врачу».

Дверь распахнулась как от удара, и на пороге появилась восхитительная девочка, одетая в джинсы и шубку из белого меха. Некоторое время она стояла неподвижно, глядя на нас — уже в таком возрасте умело обставляя свое появление. Она была совершенно такой же, какой Роза должна была быть сорок лет назад.

— Папа! — закричала она и прыгнула прямо в объятия Джека. Ни у кого не могло возникнуть сомнения в искренности восторга, с каким они смотрели друг на друга.

— Я собираюсь играть короля в рождественском спектакле, потому что я высокая! — сообщила Люкаста. — Джейсон Уайт собирается быть Голдом, я — Мурром, а Дэмьен — Франкенштейном.

Все засмеялись, только Мэгги не присоединилась к общему веселью.

— A y меня выпали молочные зубы, — продолжала выкладывать новости Люкаста. Она влезла Джеку на колени и широко раскрыла рот, чтобы он смог хорошенько рассмотреть образовавшиеся дырки.

— Если ты положишь их под подушку, то феи принесут тебе десять пенсов, — пообещал Джек.

— Эти феи на прошлой неделе принесли Джейсону целых пятьдесят пенсов, а он не сделал ничего достойного даже десяти, — сказала Люкаста, слезая с колен Джека.

— Привет, Люкаста, — сказал Туз. — Ты меня помнишь?

— Конечно, помню, — ответила Люкаста, поднимая к нему свое личико для поцелуя.