Он уснул ранним вечером, но проснулся посередине ночи и обнаружил, что лежит в одежде. К тому времени, когда первые лучи утреннего солнца проникли в комнату, решение было принято. Он не хочет ничего знать, ему не нужно это, и он немедленно возвращается в Англию.

Но прежде всего необходимо принять ванну и сменить одежду. Однако, проделав все это, он изменил решение.

Через полчаса Дэниел спустился в вестибюль и спросил у администратора, где находится главное полицейское управление. Мужчина за стойкой указал ему на дорогу, ведущую к Боурк-стрит.

— А что, ваш номер настолько плох? — поинтересовался он.

Дэниел притворно рассмеялся и отправился в указанном направлении, переполненный дурными предчувствиями. Дорога до Боурк-стрит заняла у него всего несколько минут, но он еще долго кружил вокруг здания, прежде чем, поднявшись по каменным ступеням, вошел в полицейское управление.

Молодому дежурному сержанту фамилия «Трентам» была незнакома, и он лишь поинтересовался, кто его спрашивает.

— Родственник из Англии, — ответил Дэниел. Сержант оставил его стоять у стойки, а сам прошел в дальний конец комнаты и обратился к офицеру, сидевшему за столом и терпеливо просматривавшему фотографии. Офицер прервал свое занятие и, внимательно выслушав, задал сержанту какой-то вопрос. В ответ сержант обернулся и показал на Дэниела. «Бастард, — носилось в голове у Дэниела, — ты маленький бастард». Вскоре сержант вернулся к стойке.

— Мы закрыли дело Трентама, — сообщил он. — Дальнейшие справки вы можете навести в тюремном управлении.

Дэниел почти лишился голоса, но все же выдавил из себя:

— А где оно?

— Седьмой этаж, — бросил сержант, ткнув пальцем вверх.

Выйдя из лифта на седьмом этаже, Дэниел оказался перед огромным плакатом с изображением добродушного мужчины. «Генеральный инспектор тюрем Гектор Уаттс», — гласила надпись на плакате.

Подойдя к столу справок, Дэниел спросил, может ли он видеть мистера Уаттса.

— У вас с ним назначена встреча?

— Нет, — ответил Дэниел.

— Тогда, я сомневаюсь…

— Будьте добры, объясните генеральному инспектору, что я специально приехал из Англии, чтобы встретиться с ним.

Не прошло и нескольких секунд, как его пригласили пройти на восьмой этаж. Та же добродушная улыбка, что сияла на плакате, теперь открылась ему в реальности, хотя морщин у оригинала оказалось больше. Как показалось Дэниелу, Гектор Уаттс приближался к своему шестидесятилетию, но, несмотря на некоторую полноту, продолжал следить за собой.

— Из какой части Англии вы прибыли? — спросил Уаттс.

— Из Кембриджа, — ответил Дэниел. — Я преподаю там математику в университете.

— А я из Глазго, — сказал Уаттс. — О чем, наверное, вы уже догадались, услышав мое имя и акцент. Так что, садитесь, пожалуйста, и рассказывайте, что вас привело ко мне.

— Я пытаюсь разыскать сведения о Гае Трентаме, и в полицейском управлении мне рекомендовали обратиться к вам.

— Да, да, я помню это имя. Но почему оно запомнилось мне? — шотландец встал из-за стола и подошел к картотеке, расположенной вдоль стены у него за спиной. Выдвинув ящик, помеченный буквами «STV», он достал из него большую коробку с бумагами.

— Трентам, — повторял он, перебирая находящиеся там материалы, и наконец извлек два листка.