— Трентам, — повторял он, перебирая находящиеся там материалы, и наконец извлек два листка. Вернувшись на свое место, он положил их перед собой на стол и принялся читать. Закончив чтение, он изучающе посмотрел на Дэниела.

— Вы уже давно здесь, дружище?

— Прибыл в Сидней чуть меньше недели назад, — сказал Дэниел, удивленный вопросом.

— И никогда раньше не были в Мельбурне?

— Нет, никогда.

— Так по какой причине вы проводите розыск?

— Я хотел выяснить все возможное о капитане Гае Трентаме.

— Зачем? — спросил генеральный инспектор. — Вы что, журналист?

— Нет, я преподаватель…

— Тогда у вас должны быть очень серьезные причины, чтобы проделать такой длинный путь.

— Любопытство, я полагаю, — сообщил Дэниел. — Понимаете, хотя я никогда не знал его, Гай Трентам был моим отцом.

Генеральный инспектор перевел взгляд на приведенный в бумагах список родственников и близких: жена, Анна Хелен (умерла); одна дочь, Маргарет Этель. Упоминания о сыне не было. Он вновь посмотрел на Дэниела и через некоторое время принял решение.

— Мне очень жаль, мистер Трентам, но ваш отец умер в тюрьме полицейского управления.

Дэниел был оглушен и почувствовал, как его начинает трясти.

Глядя через стол, Уаттс добавил:

— Я очень огорчен, что мне приходится сообщать вам эту нерадостную новость, особенно после того, как вы проделали такое путешествие.

— Что было причиной смерти? — прошептал Дэниел.

Генеральный инспектор перевернул страницу, пробежал глазами последнюю строчку обвинительного заключени, гласившую: «Приговор приведен в исполнение путем повешения», и поднял глаза на Дэниела.

— Сердечный удар, — сказал он.

Глава 31

В Сидней Дэниел возвращался в спальном вагоне, но спать не мог. Ему хотелось только одного: как можно дальше оказаться от Мельбурна. С каждой милей, остававшейся позади, он становился немного спокойнее, а через некоторое время смог даже съесть полбутерброда из вагона-ресторана. Когда поезд прибыл на вокзал крупнейшего в Австралии города, он выпрыгнул из вагона, погрузил свой чемодан в такси и направился прямо в порт, где купил билет на первый пароход, отправлявшийся к побережью Америки.

Маленький грузовой пароходик «дикого» плавания, способный брать на борт всего четырех пассажиров, отправился в полночь на Сан-Франциско. Дэниела пригласили к столу только после того, как он внес капитану полную стоимость питания, после чего денег у него осталось лишь на обратную дорогу до Англии, и то при условии, если он не застрянет где-нибудь в пути.

Во время нескончаемого и изнуряющего душу качкой плавания к берегам Америки Дэниел в основном лежал на койке и размышлял над тем, что ему делать с информацией, которой он теперь располагал, Он пытался также подавить в себе то беспокойство, которое его мать, должно быть, испытывала годами. И не переставал удивляться тому, каким прекрасным человеком был его отчим. Теперь он ненавидел слово «отчим» и решил никогда не думать о Чарли, как о неродном отце. Если бы они доверились ему с самого начала, он наверняка смог бы понять их и не стал бы тратить столько энергии на поиски правды. Но теперь он еще острее сознавал, что не сможет рассказать и о том, что узнал, ибо теперь он, наверное, располагал большей информацией, чем они.

Дэниел сомневался, было ли его матери известно о том, что Трентам умер в тюрьме, оставив после себя вереницу постыдных долгов по всей Виктории и Южному Уэльсу. На надгробье в Ашхерсте об этом не сказано ни слова.

Стоя на палубе и наблюдая, как суденышко, подпрыгивая на волнах, проходит Золотые ворота и направляется в бухту, Дэниел наконец почувствовал, что в голове у него начинает вырисовываться определенный план.