— Я уверена в том, что не знаю ответа, мисс Сэлмон. Ведь я не такая интеллектуалка, как вы, я всего-навсего простая женщина, которая говорит то, что думает. Но что я действительно знаю — так это то, что все мы жертвовали собой во время войны.

— А чем жертвовали вы, миссис Трентам? — поинтересовалась Бекки.

— Многим, молодая леди, — выпалила миссис Трентам, вскакивая на ноги. — Начнем с того, что я вынуждена была обходиться без многих вещей, совершенно необходимых для самого существования человека.

— Таких, как руки или ноги? — Бекки тут же пожалела о своих словах, поняв, что попала в ловушку, устроенную ей миссис Трентам.

Мать Гая поднялась со стула и медленно подошла к камину, где резко дернула за шнур звонка для вызова прислуги.

— Я не буду сидеть сложа руки и терпеть оскорбления в собственном доме, — сказала она. Как только появился Гибсон, она обернулась к нему и добавила: — Проследите, чтобы Альфред собрал вещи мисс Сэлмон. Она возвращается в Лондон раньше, чем планировалось.

Бекки молча стояла у камина и не знала, что ей делать дальше. Не выдержав холодного взгляда миссис Трентам, она подошла к майору и, пожав ему руку, проговорила:

— Я должна попрощаться, майор Трентам. У меня такое чувство, что мы не увидимся больше.

— Мне жаль расставаться с вами, — любезно произнес он и поцеловал ей руку.

Повернувшись, Бекки медленно пошла из гостиной, так и не взглянув больше на миссис Трентам. Гай последовал за ней в холл.

На обратном пути в Лондон Гай всячески извинялся за поведение своей матери, но Бекки была уверена, что он сам не верит в свои слова. Когда они подъехали к дому 97, Гай выскочил из машины и распахнул дверцу с ее стороны.

— Могу я подняться в квартиру? — спросил он. — Мне надо еще кое-что сказать тебе.

— Не сегодня, — ответила Бекки. — Мне надо подумать, и я бы хотела побыть одна.

Гай вздохнул.

— Я хотел только сказать, как я тебя люблю, и, может быть, обсудить наши планы на будущее.

— Планы, которые включают твою мать?

— Черт бы побрал мою мать, — послышалось в ответ. — Разве ты не понимаешь, как я люблю тебя?

Бекки заколебалась.

— Давай объявим о нашей помолвке в «Таймс» как можно скорее, и наплевать на то, что она думает. Что ты скажешь?

Она повернулась и обвила его руками.

— О, Гай, я тоже так люблю тебя, но сегодня тебе лучше не заходить, потому что Дафни может вернуться в любой момент. Как-нибудь в другой раз.

На лице Гая промелькнуло разочарование. Он поцеловал ее и пожелал спокойной ночи. Бекки открыла входную дверь и скрылась на лестнице.

Открыв дверь квартиры, она обнаружила, что Дафни еще не вернулась из поездки за город. На дворе уже опустились сумерки, а она все сидела в одиночестве на диване, не в силах зажечь свет. Два часа спустя объявилась Дафни.

— Чем все закончилось? — первое, что произнесла, входя в гостиную, Дафни, слегка удивленная тем, что ее подруга сидит в темноте.

— Катастрофой.

— И что, все кончено?

— Не совсем, — сказала Бекки. — На самом деле, у меня такое ощущение, что Гай сделал мне предложение.

— И ты его приняла?

— Думаю, что да.

— И что ты намерена делать с Индией?

Следующим утром, когда Бекки распаковала свой дорожный чемодан, она с ужасом обнаружила, что изящная брошь, которую Дафни одолжила ей на уик-энд, пропала. Предположив, что, должно быть, забыла ее в Ашхерст-холле и не желая вступать в контакт с миссис Трентам, она оставила Гаю записку в его полковой столовой.