Следующие пять дней Бекки провела в сплошном беспокойстве по поводу того, сможет ли Гай найти брошь. Хорошо хоть, Дафни пока, похоже, не обнаружила пропажи. Единственным желанием Бекки было поскорее вернуть украшение, пока у ее подруги не возникло желания надеть его.

Гай сообщил в понедельник, что, несмотря на тщательные поиски в комнате для гостей, он не смог найти пропавшую брошь и к тому же Нелли проинформировала его, что она четко помнит, как укладывала все украшения Бекки в ее чемодан.

Это сообщение ошеломило ее, так как она хорошо помнила, что сама собирала свой чемодан после поспешного выдворения ее из Ашхерста. С огромным беспокойством она сидела до глубокой ночи и ждала возвращения Дафни после уик-энда, чтобы рассказать подруге о случившемся. Страх охватывал ее при мысли, что потребуются месяцы, а возможно, и годы, чтобы расплатиться за эту, может быть, фамильную реликвию.

Когда в начале первого ночи ее подружка впорхнула в квартиру, Бекки уже выпила несколько чашек черного кофе и чуть было не закурила одну из сигарет Дафни.

— Поздно засиживаешься, моя дорогая, — такими были первые слова Дафни. — Неужели экзамены так близко?

— Нет, — сказала Бекки и одним духом выложила историю с пропавшей бриллиантовой брошью. Она закончила вопросом к Дафни о том, сколько времени, по ее мнению, ей придется выплачивать за пропажу.

— Около недели, я думаю, — предположила Дафни.

— Около недели? — растерялась Бекки.

— Да. Это всего-навсего бижутерия — последний крик моды. Если я не ошибаюсь, она стоила мне ровно три шиллинга.

Во вторник за ужином Бекки с облегчением рассказала Гаю, почему пропавшее украшение больше не представляет такой важности.

А еще через неделю Гай привез им пропажу на квартиру с объяснениями, что Нелли нашла ее под кроватью в «комнате Веллингтона».

Глава 9

Бекки начала подмечать небольшие изменения в манерах Чарли, вначале едва уловимые, а затем все более очевидные.

Дафни не пыталась скрывать своего участия в судьбе, как она говорила, «моего собственного Чарли Дулиттла — нового общественного явления последнего десятилетия».

— Как, разве ты не знаешь, уже в этот уик-энд, — объявила она, — я возила его в Гаркорт-холл, и он имел сногсшибательный успех. Даже маман была от него в восторге.

— Мать одобряет твои отношения с Чарли Трумпером? — недоверчиво спросила Бекки.

— О, да, дорогая, но при этом она же понимает, что у меня нет намерений выходить за Чарли замуж.

— Будь осторожна, у меня тоже не было намерений в отношении Гая.

— Моя дорогая, не забывай, что ты представительница романтических сословий, тогда как я происхожу из более практичных слоев общества, что как раз и является причиной жизнеспособности аристократии. Нет, в конечном итоге я выйду замуж за небезызвестного Перси Уилтшира, и это будет предопределено отнюдь не судьбой или звездами, а всего лишь старомодным чувством здравого смысла.

— А знает ли мистер Уилтшир о твоих видах на его будущее?

— Конечно же, маркизу ничего не известно об этом. Даже мать еще ничего не говорила ему.

— А что, если Чарли влюбится в тебя?

— Это невозможно. Он, видишь ли, влюблен в другую женщину.

— Боже милостивый, — воскликнула Бекки.