— Но ты, должно быть, видела ее много раз, — сказала Бекки. — Она ведь висела у Чарли в…

— Нет, я никогда не видела ее раньше, — ответила я, не совсем понимая, к чему она клонит.

Глава 14

Когда тисненная золотом карточка была доставлена на Лаундз-сквер, Дафни положила ее вместе с приглашением на королевскую охоту в Эскот и высочайшим повелением посетить придворный прием в Букингемском дворце, решив, однако, что эта карточка будет красоваться на каминной доске и после того, как приглашения в Эскот и во дворец отправятся в корзину для мусора.

Из трех нарядов, специально подобранных в Париже для каждого из этих событий, самый эффектный предназначался для церемонии присвоения Бекки степени, которую она представила Перси как «величайшее событие».

Ее жених — хотя она еще не вполне привыкла воспринимать Перси в таком качестве — также признался, что никогда прежде не принимал участия в подобных церемониях.

Бригадный генерал Гаркорт-Браун предложил, чтобы Хоскинз доставил дочь к зданию университетского совета на «роллс-ройсе», и признался, что немного завидует им.

Когда утро наконец прошло, Дафни отправилась в сопровождении Перси обедать в «Ритц». Просмотрев в сотый раз список приглашенных и гимны, которые будут исполняться на церемонии, они перешли к деталям предстоявшего в этот день мероприятия.

— Я очень надеюсь, что нам не будут задавать заумных вопросов, — сказала Дафни. — Ибо в одном я уверена точно — я не смогу ответить ни на один из них.

— О, я уверен, что мы не попадем в затруднительное положение, старушка, — заверил ее Перси. — И это не оттого, что я посещал подобные вечеринки когда-либо прежде. Мы, Уилтширы, никогда не отличались этим, — добавил он со смехом, который был похож у него на кашель.

— Ты должен избавиться от этой привычки, Перси. Если ты намерен смеяться, то смейся. Если собираешься кашлять — кашляй.

— Как скажешь, старушка.

— И прекрати называть меня старушкой. Мне всего двадцать три, и мои родители нарекли меня вполне приемлемым христианским именем.

— Как скажешь, старушка, — повторил Перси.

— Ты совершенно не слушаешь, что я говорю, — Дафни посмотрела на часы. — А теперь нам пора отправляться. Лучше не опаздывать на такое событие.

— Совершенно верно, — ответил он и попросил официанта принести счет.

— Вы имеете представление, куда мы направляемся, Хоскинз? — спросила Дафни, когда тот распахнул перед ней заднюю дверцу «роллс-ройса».

— Да, миледи, я взял на себя смелость проехать по этому маршруту, когда вы и его светлость находились в Шотландии в прошлом месяце.

— Соображаешь, Хоскинз, — сказал Перси. — Иначе мы могли бы кружить там до конца дня.

Когда Хоскинз завел машину, Дафни взглянула на человека, которого любила, и подумала о том, каким счастливым был ее выбор. По правде говоря, она избрала его еще в шестнадцатилетнем возрасте и ни разу не усомнилась в правильности своего выбора, даже если сам он и не подозревал об этом. Она всегда считала Перси добрым, отзывчивым и мягким, и уж если не красавцем, то достаточно видным собой. Каждую ночь она благодарила Бога, что ему удалось вернуться с этой кошмарной войны без единой царапины. Узнав от Перси, что он отправляется с полком шотландских гвардейцев во Францию, она провела три самых несчастных года в своей жизни. С этого момента ей стало казаться, что каждое письмо, каждое сообщение и каждый звонок только и могут, что нести в себе известие о его гибели.