В два пятьдесят пять на сцене появились десять мужчин и две женщины, одетые все, как показалось Дафни, в длинные черные женские платья с пурпурными шарфами вокруг шеи. Они прошли по сцене медленно извивающейся колонной и заняли предназначенные им места. Свободными остались только два трона. Ровно в три звук фанфар на галерее музыкантов возвестил о прибытии короля с королевой. Все присутствовавшие встали при их появлении и продолжали стоять, пока исполнялся национальный гимн.

— Берти выглядит очень хорошо, учти, — сказал Перси, опускаясь на свое место.

— Прошу тебя, тише, — прошептала Дафни. — Его больше никто не знает.

Пожилой мужчина в длинной черной мантии — единственный, кто остался стоять, дождался, когда все усядутся, сделал шаг вперед и, поклонившись королевской чете, обратился с речью к аудитории.

Когда почетный ректор сэр Расселл Уэлс проговорил уже довольно значительное время, Перси поинтересовался у своей невесты:

— Как может человек, забросивший латынь еще в четвертом классе, воспринимать эту галиматью?

— Я сама смогла выдержать этот предмет только год.

— Тогда ты тоже не помощник, старушка, — прошептал Перси.

Кто-то из сидевших впереди обернулся и взглянул на них с осуждением.

Всю оставшуюся часть церемонии Дафни и Перси старались сидеть тихо, хотя Дафни время от времени приходилось класть руку на колено Перси, удерживая его от беспокойного ерзания на жестком деревянном стуле.

— Хорошо королю, — шептал Перси. — У него такая большая подушка для сиденья.

Наконец наступил момент, ради которого они были приглашены сюда.

Почетный ректор, зачитывавший фамилии по списку, добрался до буквы «Т» и объявил: «Бакалавр искусств миссис Трумпер из Бедфордского колледжа». Аплодисменты зазвучали чуть ли не вдвое громче, как случалось каждый раз, когда получать диплом из королевских рук выходила женщина. Бекки присела перед королем в реверансе, и он повязал ей поверх мантии то, что в программе значилось как «пурпурный капюшон», вручив после этого пергаментный свиток. Она вновь сделала реверанс и, отступив на два шага назад, возвратилась на свое место.

— Даже у меня не получилось бы лучше, — произнес Перси, разразившись аплодисментами. — И никаких призов угадавшему, кто репетировал с ней это маленькое представление, — добавил он.

Дафни покрылась румянцем. Просидев еще какое-то время, пока получали свои дипломы оставшиеся в списке, они наконец получили возможность отправиться во двор на чай.

— Не вижу их нигде, — сообщил Перси, обойдя вокруг лужайки.

— И я тоже, — откликнулась Дафни. — Но продолжай смотреть, они должны быть где-то здесь.

— Добрый день, мисс Гаркорт-Браун.

Дафни повернулась кругом.

— О, здравствуйте, миссис Сэлмон, я очень рада видеть вас. А какая очаровательная шляпка. Дорогая мисс Роач! Перси, это мама Бекки, миссис Сэлмон, и ее тетя, мисс Роач. Мой жених…

— Очень рады познакомиться с вами, ваша светлость, — проговорила миссис Сэлмон, размышляя над тем, а поверят ли ей знакомые в Ромфорде, когда она расскажет об этом.

— Вы, должно быть, очень гордитесь вашей дочерью, — заметил Перси.

— Да, горжусь, ваша светлость, — ответила миссис Сэлмон.

Мисс Роач стояла, как каменная, и не произносила ни слова.

— А где же наш молодой ученый? — спросила Дафни.

— Я здесь, — раздался голос Бекки.