|
– Думаешь, я не понимаю, чего ты вдруг переменилась? Я же знаю, что ты провела все утро в молитвах о Мерсере, наверняка пообещала терпимее относиться даже ко мне, если все обойдется. – Майк подмигнул и снова принялся за еду. __ Так вот, а вчера я весь день провел, читая дело Омара, – сообщил он, заморив червячка. – Тип был настоящим профессионалом на этом поприще. У начальника тюрьмы скопилась гора жалоб на него. Наверно Лоуэлл Кэкстон был прав. Похоже, Омар снюхался с тюремными адвокатами. О большинстве разводов он действительно прочел в «Юридическом вестнике». В одном постановлении судья даже указал, в какой частной школе учатся дети сторон. Омар вычитал эту информацию и стал угрожать, что похитит детей, когда они будут возвращаться с занятий. Их мать просто слетела с катушек, во всем обвиняя бывшего мужа. А стояли за этим Омар и уважаемый член судебной коллегии.
– И никто не арестовал Омара за преследование? – Нет. Посадили в карцер. – То есть в одиночную камеру с пребыванием в ней двадцать три часа в сутки без права пользования библиотекой и почтой. – И добавили пару месяцев срока. Но начальник тюрьмы сказал мне, что теперь с этим Законом о свободе информации начнутся нешуточные проблемы. Заключенные пишут в счетные комиссии и требуют предоставить им адреса кого угодно, потому что закон дает им такое право. Один тип получил таким образом адрес бывшей подружки и преследовал ее шесть лет. Говорю тебе, в этой судебной системе сумасшедшим домом управляют психи, – последние слова получились не столь эффектными из-за того, что Майк, покончив с сандвичем, облизал соус с пальцев, прежде чем обтереть их салфеткой. – А имя Дениз Кэкстон есть в журнале посещений? – Нет, еще не нашли. Но я должен сам посмотреть. Может, она приходила под другим именем. Кстати, а ты уже придумала, где перекантуешься следующие несколько недель в нерабочее время? Я кивнула. – Я могу пожить в квартире Джейка Тайлера. Может, подбросишь меня домой, чтобы я взяла одежду? – Я найду тебе водителя. А сам отсюда сегодня не уйду. Спорить с Майком на эту тему было бесполезно. В эти критические для Мерсера часы он останется рядом с ним независимо от того, сколько времени это займет. В шесть пришла медсестра и сообщила, что проводит нас в палату интенсивной терапии. – Он спит, – пояснила она. – Но доктор сказал, что вы хотите его увидеть. Мерсера поместили в бокс напротив поста медсестер. Я услышала писк мониторов задолго до того, как мы подошли. У входа в палату стояли два детектива в штатском. Я вошла и посмотрела на его крупное тело, полностью занимающее кровать. Из носа торчали трубки, а к руке тянулся шланг капельницы. Мерсер не ответил, даже не пошевелился, когда Майк поздоровался. Тогда Чэпмен поднял простыню, что прикрывала Мерсеру грудь, посмотрел на бинты и осторожно погладил его по плечу. – Наркоз еще действует, – пояснила медсестра. – Я позову вас. Пойдемте, здесь есть зал ожидания. Она провела нас по коридору, и мы снова стали ждать, на это раз в компании семей других критических пациентов. Майк не вынес соседства этих взвинченных людей. – Я пойду к Мерсеру. – Но там нет места… – Мне хватит. Я хочу с ним поболтать. – Он бросил на меня взгляд, яснее всяких слов говорящий: «Наедине», и вышел. В голове все время прокручивались сегодняшние события. Стараясь не обращать внимания на головную боль, я прикрыла глаза руками и не заметила, как подошли двое мужчин. – Александра Купер? Я подняла взгляд, они предъявили свои значки и представились: – Шон Иверсон и Том Беллман. |
