– A он больше не говорил о Дени? Она еще приходила?

– Очень редко, насколько мне известно. Но каждый раз он настаивал на моем присутствии – то ему требовалась моя помощь, то он просил меня выпить с ними бокал вина. И он перестал говорить о ней. После ее ухода он качал головой и сетовал, что она сумасшедшая. «Bella pazza» – «сумасшедшая красотка». Так он стал ее называть.

– А после того, как стало известно, что ее убили? Что он сказал тогда?

Дон Кэннон покачал головой:

– Не знаю. У меня были каникулы, и мы с моей девушкой уехали. Родственники с трудом нашли меня, чтобы сообщить, что Марко умер. Но к разрыву с Дениз привело именно это: случай с Вермеером и кусочками краски, я уверен. И потом, – добавил он, расправив плечи и выпрямившись, – был второй случай, весьма странный, по крайней мере, на мой взгляд.

– Еще случай? Кажется, вы сказали, что к разрыву привели Вермеер и жемчужинки.

– На мой взгляд, эти два случая из одной копилки связаны с кражей в Гарднер. А тот второй, о котором я говорю, – совсем иной коленкор.

Майк сделал пометки в блокноте, а я записала еще несколько вопросов.

– Через некоторое время Дениз снова пришла в мастерскую. Это было после того, как она разъехалась с мужем. На этот раз она пришла с мужчиной…

– Имя?

– Извините, тут я вам ничем не помогу. Я его почти не разглядел. Он держался позади, в стороне, а мое внимание – как и внимание Варелли – было приковано к миссис Кэкстон. Она часто приводила мужчин, ее клиентов. Они редко вступали в разговор с мистером Варелли, а я на них не отвлекался. Так вот, она рассказала Марко про ссору с мужем и сообщила, что принесла подарок, на этот раз для Джины – миссис Варелли. Это было ожерелье из янтаря – из огромных кусков янтаря – и янтарная же резная фигурка. «Дэн, иди посмотри», – пригласила она меня. Мы с ней встречались больше сотни раз, но она так и не потрудилась запомнить мое имя, эгоистка. Всегда называла меня Дэном вместо Дона. «Иди взгляни, такое больше нигде не увидишь. Редкость. Это мне Лоуэлл подарил, но теперь я хочу от них избавиться. Собью спесь с муженька. А Джине понравится, да. Марко? Можешь не говорить ей, что от меня». Миссис Кэкстон протянула ожерелье и статуэтку Варелли, но он отступил, и вещицы упали на пол. «Я не возьму их в свой дом, signora, ни за что. Слишком много людей погибло из-за этих безделушек, с которыми вы так небрежны».

– И она ушла?

– Она опустилась на колени и стала собирать янтарь. Нитка ожерелья порвалась, и бусины рассыпались по полу, как мячики для гольфа. Я помог ей все собрать, и она убрала янтарь в сумочку. А затем они ушли. Но забыли янтарную статуэтку. Думаю, случайно. Мистер Варелли ее даже не заметил. Но когда на следующее утро в мастерскую поднялась Джина и принесла нам чаю, она ее сразу увидела и просто влюбилась. Взяла статуэтку и отнесла вниз, в квартиру.

– А Варелли ничего не сказал жене?

– Только что-то пробурчал сквозь зубы. Он редко говорил с Джиной… о чем бы то ни было. Но когда она унесла янтарную фигурку, Марко пробормотал что-то о фашистах. Тогда я не понял, к чему это, но в библиотеке много чего узнал про Янтарную комнату. Даже нашел несколько статей об этом утраченном сокровище, в которых упоминалось имя Лоуэлла Кэкстона.