Мколл снова посмотрел. — Но, тут нет реки…

Февриерсон улыбнулся ему. — Ага! Это прекрасный Нэйм, гордо несущий живительную влагу со всего приграничья!

— Но тут лишь какие-то пруды, лужи, затопленные ямы…

Голос Мколла затих. Он понял, что именно так выглядит река, которую бомбардировали снарядами на протяжении сорока лет. Берега, окрестности, даже само русло реки были разорваны на части и превращены в руины. Но вода всё ещё текла. Там, где когда-то гордая и полноводная река петляла через луга и тихие деревушки в долгом путешествии к морю, теперь она прерывалась, заливая истерзанные просторы, словно кровь из раны. Её первоначальные форма и содержание были утрачены, пока шла война.

Раздался глухой хлопок, и пространство вокруг внезапно озарило холодным белым светом. Ещё несколько секунд, и наверху вспыхнули новые звёзды ракетниц. Теперь в перископ всё выглядело обесцвеченным и холодным, резкие тени дрожали, пока мерцающие светопатроны падали с небес.

— Огни мертвецов, — пробормотал Февриерсон, надевая стальной шлем. — Теперь держитесь, — добавил он.

— Почему?

— Пришло время войны.

Вдалеке раздался свисток. Потом взвыла и затихла сирена, её стон эхом разнёсся по всему фронту.

Зато ожили артиллерийские окопы Пейнфорка.

Звук и свет рассекали тьму и затмевали трепетное сияние ракетниц. Земля дрожала. Из глубины котлованов и скрытых огневых позиций, из-за траншей линии фронта, крупнокалиберные гаубицы и минометы швыряли боеприпасы в сгущающиеся сумерки. Наземные полевые орудия и системы залпового огня вскоре тоже присоединились к ним.

Мколл оглянулся на тыловые окопы Альянса, и его взору предстало грандиозное световое шоу. В двух километрах на западе и на двадцать километров с севера на юг изрыгали пламя огромные орудия и плясали дульные вспышки пушек поменьше. Ослепительно яркие сполохи расходились вверх и вниз по артиллерийскому строю, некоторые из них на мгновение отбрасывали причудливые тени, выхватывая из темноты окружающие брустверы. Мколл слышал оглушительный визг тяжёлых снарядов, летящих над головой, гулкие компрессионные хлопки минометов и грохот массированной бомбардировки. Ракеты взмывали вверх и со свистом разлетались в воздухе, оставляя за собой огненные следы.

Он никогда раньше не видел бомбардировки такого масштаба. Даже в улье Вервун.

Мколл взглянул на восток через прицел. Рваная полоса взрывов сливалась в огненный шторм, который полз по разрушенной земле на дальнем берегу раненой реки. Он ощутил запах фуцелина и железа на ветру, а затем запах грязи, превратившейся в пар.

Февриерсон казался довольным. Он сел и взял у своего подчинённого жестяную кружку с кофеином.

— Не желаете? — спросил он.

— Нет, — сказал Мколл. Обстрел отдавался у него в мозгу.

— Они будут палить несколько часов, а потом могут подать нам сигнал к наступлению.

— Фес, — сказал Мколл.

— Вы бы всё же выпили чашечку, — сказал Февриерсон. — Нам тут сидеть ещё очень до…

Раздался внезапный рёв, и волна жара прокатилась по линии фронта с запада.

Февриерсон вскочил на ноги. Он оглянулся на сеть окопов Айэкса. Раскаленный добела конус огня взметнулся со стороны артиллерийских позиций союзников.

— Не могли же они прицельно…» — начал он.

Раздался ещё один колоссальный взрыв и вспышка, и на этот раз она сбила их с ног, заткнув звучавшие отовсюду свистки. — Это артиллерийский огонь, — сказал Мколл, вставая. — Но у них нет ничего такого…

Третий рев. Потом четвёртый. Всего около дюжины мощных ударов вдоль линии траншей на северо-западе.

Колоссальные взрывы осветили ночь.

— Шлейк! — воскликнул Февриерсон. — Да что это, чёрт возьми, такое?

— Обычно не так? — спросил Мколл.