Оружие упало рядом, на доски, но Каобер не стал тратить на него время. Он схватил ствол винтовки рейдера освободившейся рукой и потянул его на себя, пока штык не воткнулся в стену траншеи, пойдя подмышкой, после чего схватил врага за горло и насадил его на клинок. Кровь залила грудь Каобера. В ушной бусине он услышал, как Мквеннер сказал «ложись», что он сделал, упав вместе с трупом.

Ещё пять рейдеров устремились на них из траншеи. Мквеннер не обращал внимания на пролетавшие мимо винтовочные пули и шагал к ним, стреляя из пистолета. Первый и второй налётчики отлетели назад, будто под ударами невидимой секиры. Третий упал лицом вниз. Четвёртый боролся с заклинившим затвором, когда пуля Мквеннера свернула ему голову и вырвала щёку. Выстрел пятого, задел Мквеннера вскользь, и его голову залила кровь.

— Вен! — Заорал Каобер и бросился на рейдера, сбив его с ног. Каобер толкнул солдата правым локтем и мастерски перехватил нож левой рукой так, чтобы лезвие смотрело вниз. Когда тот упал, Каобер несколько раз ударил клинком ему в грудь.

Мколл прикончил рейдеров, выживших после взрыва, и ринулся дальше по траншее, ведя за собой Баена и солдат Генсвика. За второй пятёркой возникло ещё больше рейдеров, в том числе гренадер.

Выстрел Мколла опрокинул одного, а затем Баен открыл огонь из лазгана на полную мощность. Солдаты Альянса, стоя рядом с ним, стреляли из винтовок.

Мколл двинулся вперёд по смятым телам. — Вы, двое! Вперёд и прикрывайте траншею! — приказал он, и пара пехотинцев побежала вперёд. — Оставшиеся – на огневую ступень! — Забравшись на ступень, они принялись палить в ночь.

— Траншея зачищена! — крикнул в ответ один из Генсвикцев. Он объединился с солдатами своего взвода, которые вышли из-за следующего траверса.

— Тогда на ступень! — настаивал Мколл. — Давайте проводим их!

Каобер с трудом поднялся и побежал туда, где Баен стоял на коленях над Мквеннером. Там всё было залито кровью.

— Фес всемогущий! — пробормотал Каобер. — Вен!

— Ой, заткнись, — коротко прорычал Мквеннер. Он прижимал лоскут ткани к уху, а когда убрал, оттуда снова полилась кровь. — Мне оторвало мочку. Вот и всё.

— Фес! — Выдохнул Каобер с облегчением, а Баен с Мквеннером рассмеялись.

В ту ночь атак на станцию 143 больше не было, хотя люди Февриерсона стояли на огневом рубеже, ожидая очередной тревоги. Согласно донесениям, станции 129, 131, 146 и 147 были отбиты с серьёзными потерями, и хотя к полуночи на 146 всё ещё шли бои, там войска Альянса тоже упорно теснили налётчиков. По неподтверждённым данным, участок между станциями 287 и 311 был прорван, и Мколл вполне верил в это, учитывая грохот боя, разносившийся по всему фронту.

Вражеский обстрел внезапно прекратился в полночь, оставив лишь густой туман из пепла и фуцелинового дыма, висевший над позициями союзников. В 01:00 артиллерийские бермы Альянса начали ответный обстрел, в ходе которого до рассвета безжалостно атаковали передовые позиции Шадика вдоль Нэйма.

В 02.15, когда карательная артиллерия опалила небо позади них, Мколл собрал свою команду и попрощался с Февриерсоном. Молодой лейтенант отсалютовал и пожал руку Мколлу, а многие из его поредевшей роты им аплодировали.

— Вы собираетесь вернуться? — спросил Февриерсон.

— Давно должны были. Нам нужно доложить о результатах разведки.

— Спасибо, — сказал Февриерсон.