Прижав рисунок к груди, она ярко вообразила себя в Хиккадоа вдвоем с Джорджио — как они лежат в громадной спальне, окна которой выходят на море, оба загорелые, подтянутые, наслаждающиеся морем, свежим ветерком и спокойной жизнью в Шри-Ланке… Она вспомнила, как Джорджио рассказывал ей, что страна эта — потрясающая: местные женщины невероятно красивы, а сам остров зеленый, весь какой-то пряный, и повсюду там храмы и слоны.

Донна, конечно, понимала: Джорджио мог быть замешан в ограблениях — и принимала это. После того, как она познакомилась с людьми, с которыми он путался, она признавала, что нужно быть абсолютной дурой, чтобы не принимать это. Но когда дело коснулось детских порнографических снимков, тут она не могла поверить, что ее муж и в этом замешан: «Ни за что на свете! Меня тревожит лишь то, что Стефан мог тайно втянуть в это мужа и меня. Мы об этом можем даже не подозревать, если он пользуется неизвестным нам филиалом «Поговори с…». Один только Господь знает, сколько всего таких филиалов.

Моим именем и именем Джорджио Стефан вполне способен прикрывать эту мерзость, образцы которой я сейчас везу в своей сумке».

Рикки сидел у себя в камере и читал газету, когда в дверь к нему постучал Джорджио.

— Все в порядке, Рикки? Только не говори мне, что ты умеешь читать и так далее!

Рикки громко рассмеялся.

— Я также умею считать, Джорджио, когда мне это нужно. Ну? Чем могу служить? Ты же не стал бы царапаться ко мне в дверь ради того, чтобы по-дружески поболтать.

Джорджио уселся на маленький стул с пластиковой спинкой и усмехнулся.

— Мне нужно оружие, сынок. И я готов заплатить за него.

Рикки аккуратно сложил «Гардиан» и положил газету на койку рядом с собой.

— Какое оружие?

— Какое-нибудь опасное. И небольшое. Которым можно резать.

Рикки расслабленно облокотился на койку. Густой дым от самокрутки скрывал его лицо. Джорджио отметил вздувшиеся тридцатидюймовые бицепсы, жесткий плоский живот и покачал головой: Рикки был огромен и силен.

— А для чего оно тебе нужно? Или, точнее, для кого оно тебе нужно?

— Это предоставь знать мне. А тебе разрешаю по возможности выяснить… Но, поскольку оно не для тебя, что ты беспокоишься?

Рикки улыбнулся, обнажив большие белые зубы.

— Это для Левиса?

Джорджио яростно замотал головой.

— Нет, уж, конечно, не для Дональда, черт побери. Мы с ним пришли к взаимопониманию…

— Я слышал, как об этом трепались в крыле, парень. Ты должен заплатить ему деньги. Ну, вот я и думаю: а вдруг ты не хочешь ему платить? Он сейчас слабый и, в общем, не так хорошо защищен, разве нет? В настоящий момент ты можешь навредить ему, поскольку он уязвим.

Джорджио понял, к чему клонит Рикки, и усмехнулся.

— Ты, черный сутенер! Тоже хочешь немного, не так ли?

Рикки не спеша достал новую самокрутку. И поджег ее серебряной зажигалкой «Зиппо». Глубоко затянувшись, он несколько мгновений подержал дым в легких, выпустил его наружу, а потом сказал:

— Я принимаю «черный», Джорджио, но я не сутенер. — Он усмехнулся и передал самокрутку Джорджио. (Тот молча взял ее.) — Я думаю, ты к чему-то готовишься. И очень хотел бы знать, к чему именно. Расскажи мне свою историю, грек, и, — кто знает? — возможно, мы с тобой заключим сделку.

Джорджио некоторое время курил, а затем вернул самокрутку Рикки. Тем временем его мозг работал в бешеном ритме. Наконец он нарушил молчание:

— Ты не должен это никому передавать.