Нуала нежно взяла ее за руку.

— Я догадываюсь, что мой брат не всегда бывал на должном уровне. Это касается многих вещей. Но он никого не обижал, совсем никого! Да, он по уши увяз в своем бизнесе. Но и там не было ничего такого, в чем они его обвинили. И прежде, чем это станет известно, он вернется домой.

— Ты знаешь, отчего мне по-настоящему больно, Нуала? Оттого, что сказал судья, мол, Джорджио управляет своей империей с помощью страха. Какой империей? Это же все со слов Уилсона!

— Что ж, Уилсон уже заплатил за свой донос.

— Каким образом? — нахмурилась Донна.

— А ты разве не знаешь, Донна? Он покончил с собой в тюрьме «Кэмп-Хилл» примерно две недели назад.

— Он убил себя? — Донна широко раскрыла глаза.

— Так мне сказал Стефан, — подтвердила Нуала. — Я полагала, что он и тебе сообщил.

Донна отрицательно покачала головой.

— Он ни слова не говорил мне об этом.

— Наверное, он не хотел, чтобы ты волновалась. Наверное, и я не должна была ничего говорить.

— Каким образом, черт побери, Джорджио собирается выйти под честное слово, если единственный человек, который мог бы доказать его невиновность, мертв? — В голосе Донны послышались истерические нотки.

— Успокойся, дорогая. Твои переживания ему все равно не помогут, не так ли? Если ты будешь в таком состоянии…

— Но если Уилсон мертв… Он оставил хотя бы какую-нибудь записку?

— Не знаю. Стефан ничего об этом не говорил.

Донна в отчаянии закрыла ладонями лицо.

— Теперь они ни за что не поверят ему, — прошептала она. — У него был единственный шанс — Уилсон. Единственный шанс! Если бы Уилсон решился сказать всю правду или если бы смогли бы доказать, что он лжет.

Нуала подошла к невестке и погладила ее по густым каштановым волосам.

— Мы это докажем… В действительности нам будет легче сделать это теперь, когда он мертв. Я понимаю: это звучит жестоко. Но зато он не сможет теперь назвать нас лжецами, ведь так?

Донна мысленно признала разумными доводы Нуалы.

— А как он умер?

— Повесился, я думаю, — пожала плечами молодая женщина. — Да, вроде бы его нашли повесившимся в камере.

Донна возбужденно провела пальцами по волосам.

— Надеюсь, ты права. Может быть, теперь они поверят Джорджио. Я встречусь с его адвокатом. Тому, наверное, уже сообщили об Уилсоне. И он должен был мне об этом сказать! Адвокат должен знать, оставил ли Уилсон какое-нибудь письмо. Ведь правда?

— Ну, если он об этом еще и не знает, то сможет как-нибудь выяснить.

— Скорее всего ты права, Нуала. — Донна почувствовала, что у нее поднялось настроение. — Возможно, теперь, когда этот Уилсон мертв, нам будет легче доказать, что он лгал.

— Мы можем попробовать, дорогая, — улыбнулась Нуала. — Мы только можем попытаться.

Маэв и Донна сидели перед мистером Уильямом Ботом, адвокатом. Его худое, острое книзу лицо было лишено какого-либо выражения. Он вытер крючковатый нос бумажным носовым платком и непринужденно швырнул тот в мусорное ведро.

— Я вполне уверен, что Петер Уилсон покончил с собой, миссис Брунос. Но сам этот факт не окажет никакого влияния на решение по апелляции вашего мужа. Похоже на то, что Уилсон совершил самоубийство на грани умственного помешательства. Приговор и тюремное заключение могли в значительной степени способствовать развитию у него депрессии.

— Но он получил всего пять лет! — Зычный голос Маэв звучал оглушительно в маленькой комнате.