— Мне это кажется — или Брунос на самом деле наглеет? — сквозь зубы проговорил Уолли Вогстаф.

Только Левис понял, о чем тот говорит.

— Он был и остается наглецом, Уолли. И в этом его проблема. И всегда будет его проблемой. Он никогда не может вовремя захлопнуть свою огромную пасть.

Уолли поскреб свое выпирающее «пивное» брюхо.

— Хочешь, я подготовлю ему встречу — небольшой приемный комитет, который будет ждать его у двери камеры?

— Н-да!.. Это я приберегу на потом, когда наступит более подходящее время. Я раздавлю ему яйца голыми руками. — Голос Левиса зазвучал завораживающе доверительно. — Видишь ли, Уолли, дело в том, что Брунос большой, красивый и умный. Все эти три пункта действуют мне на нервы, скажем так. Я решил немного припугнуть его самых близких и родных. Это гарантия того, что наш мальчик Джорджио наконец развяжет язык. Я еще не выяснил то, что мне нужно, и скоро парень попадет в большую беду. Я могу позволить себе роскошь списать с него эти деньги, дело-то проще пареной репы. Для меня это просто ломаные гроши. Но тут вопрос упирается в принцип, понимаешь? Джорджио забрал мою долю. А я не люблю, когда кто-то вырывает кусок у меня изо рта.

Уолли рассудительно кивнул лысой головой.

— Я понимаю, к чему вы клоните, мистер Левис.

Левис повернулся к мужчине и фыркнул ему в лицо.

— Я не дал бы и двух траханий за твое понимание, приятель. Ты как Джорджио, такой же сутенер, только в своем роде. — Тон Левиса становился раздраженным.

Уолли занервничал:

— Может, мне отчалить, мистер Левис?

Дональд усмехнулся.

— Нет же, оставайся здесь. Я часто раздражаюсь, ты знаешь. И этим я ничего особенного не хотел сказать.

Уолли расслабился на стуле.

— Так я не против, мистер Левис. Понимаю, вы вовсе не имели ничего в виду… — Он угодливо улыбнулся собеседнику, осклабившись при этом во весь рот.

Левис нахмурился.

— О, я имел в виду именно то, что сказал, Уолли. Ты и есть сутенер. Правда, в настоящий момент этот факт меня не колышет. Но я сообщу тебе, когда такое случится…

Он переключил свое внимание на площадку. Джорджио забил гол, и все начали его приветствовать. Левис с досады прикусил губу: он так и думал, что забьет именно Брунос.

Однако люди из группировки Левиса реагировали скупо, в основном молча, и это понравилось Левису. Ему вообще нравилось контролировать происходящее. Но, надо признать, в настоящий момент он не контролировал Джорджио Бруноса, и сам этот факт раздражал и огорчал его… Ну ничего! После того, как маленькую жену Бруноса навестит один их общий знакомый, Джорджио, Левис был уверен, откроет рот. И как только Брунос скажет ему, где деньжата, а он, Левис, их заберет, с Джорджио можно будет попрощаться.

Эта мысль заставила Левиса улыбнуться.

Тимми Ламберт с интересом наблюдал за перипетиями разговора Левиса с Уолли. Ламберт сидел напротив них, через площадку, но отчетливо видел обоих. Рядом с ним устроился Сэди Золото; его настоящее имя было Альберт Мур. Сэди накладывал себе на веки голубые тени, а на щеки — коричневый тональный крем и мазал губы ярко-красной помадой. Тюремную рубаху он кокетливо подвязал под грудью, а его джинсы были украшены вышитыми цветочками. Темная шевелюра Сэди блестела, хотя у корней виднелось на дюйм седых волос: он зачесал свою гриву назад и покрыл ее лаком.

Тимми и Сэди были в тюрьме притчей во языцех. Сэди вообще-то держался обособленно и не особенно обхаживал Тимми, но все старались не переходить этой паре дорогу.