Денег и… убийства!

«По трупам, брат, по трупам. Иначе – через твой труп!»

«При чем тут гласность и демократия, если у него в карманах нашли полторы тысячи «баксов» и два «лимона» рублей?!»

«Жажда власти сильнее денег».

Стоимость барреля нефти, наркотиков – и опять:

«Денег! денег! денег!..»

«Деньги нужно занимать у бандитов».

Предстояло для начала вычленить все, что относилось к информации для общего развития и будущего «бестселлера». Вычленить и отбросить, ибо характер, образ мыслей и атмосфера существования Павла были достаточно ясны, но к фактам, увы, не относились.

Евгений вернулся в сарай, снял с гвоздя оцинкованное ведро и побежал к колонке у соседнего дома. Умывшись во дворе, растерся холщовым полотенцем. Екнуло, сжалось сердце при мысли, что вот он такой здоровый, благополучный, что восходит солнце и продолжается его до бесстыдства самоуверенная жизнь, а Павлу, который был и моложе, и умнее, и наверняка честнее его, уже никогда не суждено вкусить простых радостей.

– Доброе утро, Женя, – вышла на порог Алевтина Васильевна. – Вы не простудитесь?

Он догадался, какие чувства, должно быть, испытывает она, глядя на чужого человека, поселившегося в комнате ее сына, и чего стоит ей улыбка спустя десять дней после похорон.

– Доброе утро, – поздоровался приветливо. – Не простужусь. Мне ведь, Алевтина Васильевна, тоже воды некому подать.

Через двадцать минут они сидели на кухне за накрытым застиранной скатеркой столом и завтракали. Жареная картошка с черным влажным хлебом и крепкий, сдобренный мятой цейлонский чай были, наверно, последним из съестного, что оставалось в доме.

Улучив момент, Евгений спросил:

– Алевтина Васильевна, у вас есть красные бусы?

Она удивленно посмотрела на него, опустила глаза, силясь вспомнить, есть ли у нее такие бусы, словно была обладательницей несметного количества бижутерии.

– Красные деревянные бусы? Самодельные, с мелкими деревянными шариками на шее и крупными – на груди? – подсказал он.

– Нет, – пожала она плечами. – А почему вдруг вы…

– Не вдруг. Я нашел пару бусинок в комнате Павла. Одну на полу, другую – в тайнике. – Он посмотрел на нее в упор, желая увидеть ее реакцию на упоминание о тайнике.

Женщина улыбнулась, покачала головой:

– Вы и до тайника добрались?

– Это было не очень сложно, поверьте.

– Я не заглядывала туда никогда. Хотя и знала о его существовании.

– Да? А вот обладательница красных бус заглядывала.

– Нелли? – удивленно вскинула она брови.

– У нее были красные бусы?

– Да. Их подарил ей Павел. Он считал, что красное ей к лицу.

– Когда она приезжала к вам седьмого числа, на ней были эти бусы?

– По‑моему… да. Да, были. Хотя… я могу ошибиться.

Евгений сообразил, что седьмого, через два дня после похорон сына, она вполне могла не заметить украшения на шее Грошевской. Во всяком случае, ответ ее может быть не точным.

– Извините.

– Ничего.

– А зачем Павел оборудовал тайник, он не говорил?

– О! – улыбнулась она. – Это было давно. Детские шалости. Полы в сарае были настелены еще в моем детстве, когда‑то там был погреб, потом отец его засыпал – перенес в сени. Ничего особенного, поверьте… Но вы меня очень огорчили. Я думала, Нелли приезжала утешить меня.

– Не догадываетесь, что она могла искать в тайнике?

– Нет, конечно.